Паутина - Беки Сейтаков

думаю, не только мы с вами отвечаем за его безопасность. Есть для этого специальные люди… Давайте-ка, батенька, я вам свежего чайку плесну, ваш уже совсем остыл.

В соседней комнате резко прозвучал телефонный звонок.

— Кто это бессонницей страдает? — удивился Стрельников, взглянув на часы. — Уже за двенадцать перевалило.

— Со строительства, вероятно, — сказал Шагельдыев. — Там ведь круглые сутки работа не прекращается. Может, снова какая-нибудь заковыка, вроде прошлой неисправности с дверьми ракетоплана? Так ведь… до сих пор не ясна причина.

Телефон звонил долго и требовательно. Стрельников пожал плечами и пошел в соседнюю комнату, прикрыв за собой дверь. Шагельдыеву не слышно было, что говорит академик, стрельниковский басок рокотал отрывисто и глухо. Конечно, со строительства, подумал Шагельдыев. Что у них опять случилось? Три дня назад все было нормально…

— Такое дело, Нурягды Рахманович… — сказал вошедший Стрельников. — Блюстители нашего спокойствия звонили.

— Что им надо от вас?

— От нас, — поправил академик. — Нас с вами «вызывают.

— Обоих?

— Да. Просили вас разыскать. Я сказал, что вы — у меня.

— Прямо сейчас вызывают?

— Прямо сейчас. Нас ждут.

— Странно!..

Дежурный провел их почти в самый конец длинного коридора.

— Вот сюда, в третью комнату, пожалуйста.

Из-за стола поднялся высокий густобровый парень с красивой вьющейся шевелюрой.

— Капитан Ханмамедов, — представился он. — Присаживайтесь, товарищи, извините, что побеспокоил вас в такой неурочный час.

«Я его где-то видел, — подумал Шагельдыев, пожимая крепкую руку капитану. — Где я его мог видеть?»

— Чем можем служить? — спросил Стрельников.

— Я хотел бы с вашей помощью уточнить несколько вопросов, — сказал Ханмамедов. — Я вас долго не задержу.

— Располагайте!

— Вопрос первый: где находится государственный чертеж ракетоплана?

Стрельников выжидательно посмотрел на Шагельдыева, тот кивнул.

— Чертеж находится здесь, в Нуране, — сказал академик.

— В каких условиях он хранится?

— В… серьезных условиях. Он находится в подземном хранилище, в специальном сейфе с очень сложной системой замков.

— Кто имеет доступ в хранилище?

— Только я и профессор Шагельдыев.

— Так, хорошо. — Ханмамедов сделал на листке бумаги какую-то отметку и, видимо, по профессиональной привычке, перевернул лист написанным вниз.

«Я его не один раз встречал, — подумал Шагельдыев. — Очень знакомое лицо. Где я его встречал? В институте он, кажется, ни разу не был. На строительстве? Нет, и на строительстве не было его. Черт его знает, с этими переживаниями и память стала — как худое решето! Скоро собственное имя забуду!»

— Хорошо, — повторил Ханмамедов. — Но чертеж необходим не только вам? Монтажникам, например, он тоже нужен?

— Монтажники, — сказал Стрельников, — работают по упрощенной, так называемой скелетной схеме. Она разработана Нурягды Рахмановичем…

— С вашей большой помощью, — вставил Шагельдыев.

— Положим, с моей помощью, — согласился Евгений Петрович. — Эта схема является четким и точным планом сборки корабля и в то же время совершенно не расшифровывает принципиального устройства основных агрегатов, механизмов и даже узлов ракетоплана.

— Что ж вы, не доверяете монтажникам? — спросил Ханмамедов.

— Доверяем, — сказал Стрельников, — да говорят, что береженого бог бережет. За границами нас — читаете? — этакими праздными космическими экскурсантами изображают, да только этот фиговый листок довольно мал, чтобы прикрыть истинное отношение к экспедиции. Завидуют нам, злобствуют. Помешали бы, если б смогли? Еще как помешали бы. Тут батенька, доверяй — да оглядывайся. Или вы считаете, что мы неправильно поступаем?

— Нет, товарищ Стрельников, не считаю, — сказал капитан. — Вы поступили очень разумно. Значит, фактическая схема ни в каком виде не покидает хранилища?

— Нет… То есть, простите, мы ведь не можем, как кроты, по целым дням сидеть в подвале! Мы копируем ту часть схемы, которая в данный момент нужна для работы, и берем ее с собой.

— Ага! — сказал Ханмамедов и снова сделал отметку на бумаге.

— Ничего не «ага»! — обиделся академик. — По этим обрывкам ни один Ломоносов не сообразит, что к чему, если не знает полной схемы!.. А чем, собственно говоря, вызваны все ваши вопросы в ночную пору? Об этом нельзя было спросить днем?

Ханмамедов мягко, даже как-то застенчиво улыбнулся.

— Это не моя прихоть, дорогие товарищи, поверьте мне. Наша работа требует максимальной осторожности и минимальной огласки. Так что не надо обижаться…

— Мы не обижаемся, — сказал Шагельдыев. — Мы понимаем. Евгений Петрович правильно пояснил, что по этим копиям совершенно невозможно установить принципиальное устройство ракетоплана. Кроме того, работая, мы, естественно, соблюдаем необходимые предосторожности.

— А если кто-то сумеет все же сфотографировать ваши копии и составит из них полную схему? — спросил Ханмамедов.

— Исключено! — снова вступил в разговор Стрельников. — Копии делаются в разных масштабах и разных проекциях.

— А после использования вы их, конечно, сжигаете?

— Нет, не сжигаем. Делаем пометку, сколько времени и когда именно копия находилась в работе, и относим ее в хранилище.

— Очень хорошо! — в голосе капитана прозвучало неподдельное уважение. — У вас, я вижу, богатый опыт в обращении с секретными бумагами. Хотел бы я постажироваться у вашего учителя.

— Поживете с мое — научитесь всему, — сказал Стрельников.

Большие настольные часы мелодично прозвонили один раз.

— Еще один вопрос, товарищи, и я вас отпущу, — сказал Ханмамедов. — У заводов-изготовителей имеются свои схемы?

— Нет, — сказал Шагельдыев, — каждому заводу мы сами отправляем чертеж, необходимого узла или детали.

— Как осуществляется пересылка?

— Конечно, только через спецсвязь.

— А кто отправляет?

— Это является моей прерогативой.

— Так… И никто ни разу, кроме вас, не отправлял чертежи?

— Ни разу.

— Это точно?

— Абсолютно!

На лице капитана Ханмамедова мелькнула гримаса досады, но он сразу же прогнал ее, улыбнулся и встал.

— У меня все, товарищи ученые. Можете идти отдыхать. Кстати, вы в курсе, что ваш работник Искандеров заблудился на машине в песках и три дня не мог найти дорогу к Нуране?

«Вот где я его видел, — вспомнил Шагельдыев. — Он разговаривал на улице с Искандеровым. Правильно, не один раз они разговаривали на улице. Кажется, этот капитан и живет где-то в нашем районе».

— Нет, — сказал он, — ничего не слыхал. Я как раз три дня не был в институте и на строительстве. И товарищ Стрельников — тоже. Я завтра все выясню.

— Очень прошу ничего не выяснять, — сказал Ханмамедов, выходя из-за стола. — Можете поинтересоваться внешне, как руководитель учреждения, но, пожалуйста, никаких расследований не проводите. Предоставьте это более квалифицированным людям.

— Из ваших слов можно сделать вывод, что в институте не все благополучно? — встревоженно спросил Шагельдыев. — Неужели этот Искандеров в чем-либо замешан?

Капитан с некоторым недоумением посмотрел на Шагельдыева.

— Пока ничего определенного сказать нельзя. Сейчас самое главное — уточнить ряд деталей. Вы нам очень в этом поможете, если не измените своего отношения к Искандерову. И… к его… жене. Она ведь вашим секретарем работает?

— Да, — сказал