Битва за пряности. Как противостояние XVI века определило устройство современного мира - Роджер Кроули

в Индию, на которых отмечены все места, где португальцы ведут торговлю, и земли, которые они открыли»[324], – сообщал он в своем донесении. Примерно в то же время в Ферраре оказалась роскошная копия планисферы Кантино – португальской карты мира. А единственный экземпляр трактата Гальвана о Молуккских островах попал к испанскому королевскому космографу Алонсо де Санта-Крусу и был обнаружен в севильских архивах лишь много лет спустя. Донесения на родину Ка’Массер отправлял в зашифрованном виде. XVI век стал золотым веком криптографии. Между европейскими дворами активно циркулировали шифрованные сообщения. В затейливом мире международной дипломатии секреты, планы и заговоры передавали с помощью цифр и загадочных символов.

В европейском обществе эпохи Возрождения распространению интереса к великим географическим открытиям способствовало активное развитие книгопечатания. Становясь все грамотнее, публика жаждала знаний о мире. Активно переводились и издавались «Путешествия» Марко Поло. Иллюстрированное издание переписки Америго Веспуччи, выпущенное в 1505 г., всего за несколько лет выдержало 25 переизданий – преимущественно в немецкоязычных странах, где купцы раздумывали над возможной выгодой. Центры торговли стали центрами книгопечатания: Венеция, Лиссабон, Севилья, Антверпен, Лион, Лондон. Огромным спросом пользовались рассказы очевидцев о дальних странах, и издатели, дабы не упустить шанс заработать, начали выпускать их на местных языках. В середине века итальянский географ Джованни Рамузио выпустил серию книг со свидетельствами первых исследователей под названием «Плавания и путешествия» (Navigationi et Viaggi). Туда попал и отчет Томе Пиреша Suma Oriental, хотя Рамузио не имел представления о его авторе, а в тексте отсутствовало самое ценное – описание Островов пряностей. Спрос на карты был огромным, а создание глобусов позволило европейцам впервые осознать планету как единое целое – это коренным образом изменило представления о месте человека в мире. В 1548 г. Джакомо Гастальди выпустил первый «карманный» атлас. Теперь мир можно было держать в руках, вращать в виде глобуса и воспринимать как единое пространство. На картах появились самые отдаленные уголки мира: описанный Марко Поло Китай и Острова пряностей. Гастальди впервые вместо «Сипангу» – названия, которое использовал Марко Поло, – обозначил Японию как «Гайтам». Картографы в буквальном смысле переформатировали мир: в 1569 г. вышла карта Меркатора, а год спустя – «Зрелище шара земного» (Thetrum Orbis Terrarum) Ортелия, первый современный атлас. Оба издания отражали истинные масштабы Тихого океана.

Информационная революция, начавшаяся в первой половине XVI в., привела к тому, что было напечатано около 10 млн книг. Во второй половине столетия темпы этого роста были и вовсе головокружительными: за весь век было издано 150–200 млн томов – это больше, чем количество письменных источников, созданных человечеством за всю предыдущую историю. Постоянно расширяющийся мир новых знаний, открытый португальцами и испанцами, значительно углубил понимание европейцами нашей планеты и расширил возможности для исследований и завоеваний.

Португальцы не зря боялись шпионов и печатного станка. В конечном итоге их монополию на торговлю пряностями разрушил написавший книгу шпион. Коммерческие секреты португальцев стали известны голландцу Яну Хейгену ван Линсхотену, служившему в 1580-х гг. секретарем у епископа в Гоа. Он тайком перерисовал морские карты и схемы, выведал маршруты и записал все тонкости восточной торговли. Его книга «Итинерарий» (Itinerario), изданная сначала на голландском, а вскоре и на английском языке, стала оружием, обеспечившим голландцам путь к торговле пряностями. Одной книги оказалось достаточно, чтобы подорвать положение португальской империи на Молукках и островах Банда.

Впрочем, попытки переиграть иберийцев в борьбе за мировое господство начались гораздо раньше. Уже к 1530-м гг. представители Северной Европы в Севилье вовсю высматривали добычу.

Часть III

Связи:

Объединяя мир

1553–1571

Глава двенадцатая

Гавань смерти

1553–1556

К 1520-м гг. Севилья превратилась в один из самых динамичных городов Европы – столицу молодой испанской империи, простирающейся за океан, и врата в Новый Свет. Именно отсюда отправился в экспедицию Магеллан, и сюда же вернулись выжившие члены экипажа «Виктории», ошеломив Европу. И все же у Севильи был недостаток. Город, расположенный в 60 милях вверх по реке Гвадалквивир (что защищало его от нападений с моря), притягивал к себе людей самых разных – амбициозных, склонных к авантюрам, обездоленных: искателей приключений, безумцев, нищих, моряков и картографов, купцов и монахов, проходимцев, воров и проституток. В этом городе роскошь соседствовала с насилием и нищетой. Город оглашался периодическими пушечными залпами, возвещавшими об отправлении в Америку кораблей. На причалах разгружали пряности, драгоценные металлы, древесину и взятых в рабство людей. С Хиральды – башни, некогда служившей минаретом городской мечети, – звонили колокола грандиозного готического собора. Воздух был пропитан ароматом апельсинов и смолы, в нем все еще витал дух мусульманской Андалусии. «Ты не просто город, ты – целый мир», – писал севильский поэт Фернандо де Эррера[325].

Центром торговой деятельности города было агентство Каса-де-Контратасьон – управление по делам Индий, которое регулировало коммерческую и морскую деятельность новой испанской империи. Оно также выполняло функции навигационной школы под руководством назначаемого королем главного штурмана (piloto mayor), эксперта по планированию и организации морских экспедиций. В его обязанности входили подготовка лоцманов и ведение Королевского регистра (Padrón Real).

Королевский регистр составлял государственную тайну, однако в стремительно меняющемся мире открытий хранить секреты было все сложнее. Вести о подвигах иберийских первопроходцев и потенциальных богатствах Америки и Островов пряностей быстро разносились по Европе. Соперники Испании и Португалии волновались, что останутся не у дел. Венеция чувствовала, что приходит конец ее монополии на торговлю специями, а генуэзцы жаловались, что португальцы «прибрали к рукам все торговые пути, чтобы везти пряности в Испанию и продавать остальным европейцам по ценам грабительским и неслыханным когда-либо прежде»[326]. Как и португальцы, испанцы неустанно трудились над тем, чтобы предотвратить утечку коммерческой и картографической информации, однако это оказалось невозможно. Их экспедиции по своей сути были общеевропейскими, зависели от участия опытных моряков, технического персонала и торговых представителей других государств. Среди членов экипажей кораблей, участвовавших в экспедиции Магеллана (который и сам был португальцем по происхождению), были греки, венецианцы, генуэзцы, немецкий пушкарь и моряк из Бристоля. Примечательно, что в течение тридцати лет ключевой пост главного штурмана, отвечавшего за испанские морские предприятия, занимал венецианец Себастьян Кабот. Знания очень ценились, и опытные мореплаватели в любой момент могли уйти к конкурентам. Семья Каботов стала самым ярким тому примером. Себастьян и его отец Джон были искателями приключений – людьми своей эпохи, готовыми менять покровителей и хвататься за любую возможность в этом захватывающем мире путешествий и открытий. В 1480-е гг. Джон Кабот перебрался с семьей в Англию, обосновался в шумном Бристоле и ходил в море под английским королевским флагом. Он водрузил знамя Тюдоров у северных берегов Америки, назвав эти