Битва за пряности. Как противостояние XVI века определило устройство современного мира - Роджер Кроули

он написал своему послу в Англии Франсуа ван дер Делфту, что Кабот «должен четко понимать: нам требуются его услуги, они по-прежнему принадлежат нам»[336]. Кабот виртуозно вел игру, бросая двусмысленные намеки своим испанским спонсорам. На встрече с ван дер Делфтом он то заявлял, что мечтает вернуться, но англичане его не отпускают, то намекал на великую тайну, которую раскроет императору, если тот гарантирует ему неприкосновенность, то ссылался на старость и желание «жить в покое, утверждая, что прибыл сюда как беженец». Ван дер Делфт «склонялся к подозрению, что Кабот пытается извлечь выгоду с обеих сторон»[337]. Скорее всего, он был прав.

Посол и его агенты получили задание выяснить, чем именно занимается главный штурман императора. Кабот оставался неуловимым и скрытным. Ходили слухи, что англичане «ищут дорогу в Индию»[338]. В июне 1550 г. другой посол, Жан Шевре, докладывал: «Что касается мнения некоторых, будто англичане ищут дорогу в Индию, мне не удалось ничего подтвердить. Говорят, король хочет отправить на восток два больших корабля, но никто не знает когда. Однако очевидно, что они что-то замышляют… ведь они до сих пор удерживают штурмана Кабота, хотя Его Величество неоднократно требовал его возвращения»[339].

До посла дошли слухи, что англичане также пользуются услугами французского мореплавателя Жана Рибо, «во всех отношениях хорошего морехода и опытного штурмана… Говорят даже, будто король собирается снарядить несколько кораблей и отправить их северным путем к Исландии на поиски острова, где, по слухам, несметные залежи золота»[340].

Далее Шевре сообщает: он уверен, что «Рибо в сопровождении нескольких англичан, бывалых мореплавателей, ходивших с Каботом, собирается искать некие острова или прокладывать путь в Индию через Северный полюс. Для этой цели снаряжают пять или шесть кораблей, два из них вот-вот выйдут в море»[341]. Донесение посла оказалось не совсем точным, но он был близок к истине.

В начале мая 1553 г. три только что построенных корабля стояли на якоре в Темзе у лондонского Тауэра в ожидании прилива. Судна были добротно (и дорого) сработаны, корпуса под свинцовой обшивкой не боялись прожорливых морских червей. Финансировалось строительство не за счет королевской казны, а через акционерную компанию, в которой 240 купцов вложили по 25 фунтов каждый. «Общество купцов-изыскателей для открытия стран, земель, островов, государств и владений, доселе неведомых» стало ярким примером того, как набирал силу европейский капитализм. Вывозили из Англии в основном сукно – на него приходилось 85% всего экспорта. И теперь купцы надеялись найти в Китае новые рынки сбыта для своей продукции и заодно привезти пряности с Молуккских островов. Их манила идея северного прохода, похожего на Магелланов пролив, ведь и Себастьян Кабот, и незавершенные карты вроде карты Торна и глобуса Меркатора убеждали их в том, что выше азиатского континентального массива есть северо-восточный морской путь.

Рис. 20. Себастьян Кабот

Экспедицию должна была возглавить внушительная аристократическая фигура – сэр Хью Уиллоуби, высокий и отважный рыцарь, удостоенный этого звания за подвиги в войне с шотландцами. Будучи прирожденным лидером, Уиллоуби внушал доверие лондонским купцам. Опыта в навигации у него почти не было, но для Англии, в те времена все еще сильно отстающей в морском деле от мастерства своих иберийских соперников, такие назначения не были редкостью. Главным же козырем экспедиции стал ее штурман Ричард Ченслер. «Несравненный Ричард Ченслер», как называл его придворный астроном Джон Ди, был современным, образованным навигатором – математиком, астрономом, штурманом и «механиком» – практиком, создавшим новаторские астрономические инструменты для определения координат по Cолнцу и звездам.

На берегу Темзы, среди провожающих, стоял и Себастьян Кабот. Ему было уже за семьдесят, и сам он в море больше не ходил, но оставался вдохновителем этой экспедиции. Уиллоуби командовал флагманом «Бона Эсперанса». Вслед за ним шел «Эдуард», названный в честь 15-летнего короля-протестанта Эдуарда VI (этим судном управлял Ченслер), и небольшой корабль «Бона Конфиденция». Корабли дали салют, проходя мимо Гринвичского дворца, где в это самое время угасал от чахотки юный монарх. Менее чем через два месяца Эдуард скончался, и Англия погрузилась в пучину религиозных распрей.

Время не ждет: нужно было спешить, чтобы успеть воспользоваться долгими световыми днями северного лета до наступления холодов и полярной тьмы. Однако начало экспедиции выдалось неудачным: из-за встречных ветров суда целых три недели простояли у восточного побережья Англии. На борту они везли грамоты, подписанные умирающим Эдуардом VI и обращенные к «королям, князьям и прочим властителям северо-восточных земель, что простираются до великой империи Катай»[342]. В них говорилось о дружбе и взаимной выгоде торговли: «искать у них то, чего недостает нам, и привозить им то, чего недостает им»[343]. Задуманная как сугубо торговая миссия, эта экспедиция не ставила целью ни завоевание новых земель для английской короны, ни обращение местных народов в свою веру. Судовые инструкции строго предписывали: «не раскрывать ни одному народу особенности нашей религии, а обходить этот вопрос молчанием, без каких-либо заявлений на сей счет»[344]. Если испанцы сопровождали свои послания восточным владыкам арабскими переводами, то эти грамоты были переведены на греческий и несколько других языков.

Тем временем в Испании Карл V настойчиво требовал от Шевре выяснить цели экспедиции. Незадолго до отплытия кораблей Шевре получил ответ – через Кабота, продолжавшего вести хитроумную двойную игру: «три судна… пойдут северным курсом через Ледовитое море к земле великого Камчина (Chamchina) или соседним землям… Они уверены: этот маршрут короток и весьма выгоден для Англии, поскольку позволит им сбывать там кирзу [грубое сукно], а взамен получать пряности и иные драгоценные товары. Я спросил его [Кабота], действительно ли этот путь надежен, как кажется. Он ответил: “Да, это так”»[345].

В то же время в своих подробных инструкциях Кабот трезво оценивал все предстоящие трудности, риски и потенциальные выгоды. Он упоминал «коварство морей, угрозу ледяных торосов, невыносимые холода и прочие препятствия», о которых говорили скептики, но подчеркивал, что это путешествие первооткрывателей, в котором «вам предстоит все проверить на собственном опыте». Он указывал, что схожие сомнения ранее высказывались относительно «восточных и западных Индий, [открытие которых] принесло огромную выгоду императору [Карлу] и королям Португалии, все благодаря отваге и труду мореходов»[346].

23 июня корабли наконец оставили за кормой английские берега и вышли на просторы Северного моря. Однако ветер беспрестанно менял направление, вынуждая то и дело корректировать курс. В судовом журнале Уиллоуби зафиксированы зигзагообразные движения: сначала норд, затем «норд-тень-вест, норд-норд-вест, потом зюйд-вест», с многочисленными другими изменениями курса, поскольку суда «лавировали из-за разнообразных