Битва за пряности. Как противостояние XVI века определило устройство современного мира - Роджер Кроули

земли Ньюфаундлендом и объявив их владением Англии. Отправляясь из Бристоля, те же воды бороздил и Себастьян, снискавший славу умелого картографа и морехода. Именно плавания Каботов позволили Англии претендовать на эти северные земли.

В 1527 г. Роберт Торн, англичанин, осевший в Севилье, написал письмо послу Генриха VIII, находившемуся в то время в городе. Торн, бристольский торговец, прочно обосновался в Севилье и имел право вести торговые дела совместно с испанскими купцами. Он хорошо знал Кабота еще по Бристолю и даже финансировал его экспедиции. С берегов Гвадалквивира Торн наблюдал, как меняется мир. Он находился в Севилье, когда вернулся Элькано, и видел, как началась лихорадочная борьба за американские земли. Он внимательно следил за испано-португальским противостоянием на Молукках. В письме к послу, доктору Ли, он писал: «Ваша светлость, речь идет о новой торговле пряностями императора. Острова те, без сомнения, богаты гвоздикой, мускатом, мацисом и корицей, а также золотом, рубинами, алмазами… прочими камнями и жемчугом»[327]. К письму он приложил «карту» – изображение мира. Вместе с Роджером Барлоу, еще одним английским купцом в Севилье, Торн мечтал, чтобы Англия нарушила иберийскую монополию, вышла на мировую арену и приняла участие в освоении Востока. Приложенная карта должна была показать, что существует маршрут, который по праву принадлежит англичанам, – более короткий и позволяющий обойти иберийских «привратников». На карте были обрезаны северные части Америки и Азии, точные очертания которых еще не были известны, зато оставался многообещающий морской путь, ведущий строго на север. Фактически Торн предлагал три возможных маршрута в Индию в этом направлении: первый – восточный, «к Ориенту», в обход северного побережья Азии; второй – на запад, «к Оксиденту», в обход северного побережья Америки; третий – строго на север, «прямо к Антарктическому полюсу»[328]. Разумеется, Торн не мог просто отмахнуться от приводимых возражений о том, что на севере «море сковано льдом, а холод невыносим для человека»[329]. Однако он отвергал эти доводы витиеватыми логическими рассуждениями и непоколебимой уверенностью: «Я полагаю, нет земли, где нельзя жить, и нет моря, по которому нельзя плыть»[330]. Более того, он настаивал, что, пойдя по одному из предлагаемых им маршрутов, можно оказаться «почти на две тысячи лиг ближе к упомянутым пряностям, чем император или король Португалии»[331]. Неполные карты порой бывают так соблазнительны. Это было зеркальное отображение пути, что десятилетием ранее с тем же самым безосновательным оптимизмом предлагал Магеллан.

Рис. 19. Карта Роберта Торна, вероятно похищенная Каботом в Каса-де-Контратасьон.

Весьма кстати обрезанная сверху, она позволяла уклониться от неудобных вопросов о том, возможно ли обогнуть Азию по северо-восточному пути

Карта Торна была получена путем шпионажа, в письме он настоятельно просил соблюдать крайнюю осмотрительность: «Эту карту и мои записи не следует никому показывать, как и рассказывать о них кому-либо из [испанского] двора… Подобные карты составлять не дозволено никому, а лишь отдельным утвержденным мастерам… Им будет крайне неприятно, если посторонний узнает или раскроет их секреты. И хуже всего, если они поймут, что пишу я о кратчайшем пути к Островам пряностей через наши моря»[332].

Торн и Барлоу прекрасно понимали: тягаться с испанцами и португальцами на южных маршрутах – затея безнадежная. Торн предлагал альтернативу – доказать, что пройти по северному пути на восток реально. Спустя пару лет они написали напрямую Генриху VIII и привели тот же аргумент: «Остался лишь один неисследованный путь – северный… Поистине, он менее опасен и короче для нас, чем для Испании и Португалии»[333]. Долгие летние дни облегчат плавание, а потому «без сомнения, там будут найдены богатейшие в мире земли и острова, изобилующие золотом, драгоценными камнями, бальзамами, пряностями и прочими ценнейшими для нас товарами»[334]. Кто передал Торну карту и подсказал идею? Вероятно, сам главный штурман.

Себастьян Кабот был сложной личностью, человеком, существовавшим между мирами – Испанией, Англией, Венецией, – вечно стесненным в средствах и жаждущим славы, сравнимой с известностью Магеллана. Он предоставлял противоречивые и изменчивые свидетельства относительно места своего рождения и совершенных плаваний. В 1520-е гг. Кабот повторил маршрут по реке Ла-Плата, ранее приведший к гибели Солиса. Эта испанская экспедиция Кабота, целью которой было найти короткий путь через Южную Америку к Тихому океану, тоже оказалась неудачной. Тем не менее его мастерство картографа и мореплавателя ценилось высоко. Почти тридцать лет он носил звание главного штурмана при Карле V, но постоянно перемещался между Испанией и Англией, ища выгоды и предлагая конкурирующие проекты экспедиций. Было очевидно, что путь через Магелланов пролив крайне сложен. Существует ли более короткий маршрут в Индию? Возможность переиграть португальцев и испанцев? Многочисленные попытки найти проход через американский континент пока ни к чему не привели. Однако на протяжении десятилетий Кабот вновь и вновь предлагал различные варианты идеи Торна – северного пути, который по праву мог бы принадлежать одной Англии, оставаясь недосягаемым для иберийских конкурентов. Кабот утверждал, что ему известен секрет этого пути. Несмотря на то что Кабот являлся высокооплачиваемым экспертом на службе у Карла V, он не прекращал зондировать почву и в Англии. Он намекал, что обладает исключительными знаниями, доступными лишь ему. Кроме того, он понимал: раз южные пути прочно удерживают испанцы с португальцами, настоящие перспективы открываются перед теми, кого не пускают в эту игру, – перед Англией и Венецией. Последней он заявлял: «Я располагаю возможностями сделать Венецию участницей этих плаваний и указать ей путь, сулящий значительные выгоды. Это не пустые слова – маршрут существует, и я его обнаружил»[335].

Идеи, озвученные в предложении Торна – Барлоу, продолжали циркулировать в течение двух десятилетий, и Кабот периодически излагал их английским купцам. В 1548 г. он получил временный отпуск на посту главного штурмана, чтобы на пять месяцев присоединиться к императору в Германии. Однако в Германии Кабот так и не появился. Позже император узнал, что, продолжая получать жалованье от Испании, Кабот проживает в Бристоле и одновременно получает содержание от английского короля Генриха VIII. Для Англии это стало стратегическим успехом, ведь раньше, когда корабли выходили за пределы родных вод, ей приходилось полагаться на чужеземных лоцманов. Кабот же был настоящей находкой: он мог обучать английских штурманов и владел секретами Каса-де-Контратасьон, которые умело использовал, чтобы заинтересовать новых покровителей. Он привез с собой вариант карты мира, слегка подправленный под интересы англичан: с намеком на существование северо-восточного прохода к пряностям. Фактически это была реклама самого Кабота. Он прекрасно видел: экономика Англии зависела от экспорта сукна. Его предложение открывало заманчивую перспективу выхода на куда более богатые рынки.

Карл V пришел в ярость. В начале 1550 г.