Русская березка. Очерки культурной истории одного национального символа - Игорь Владимирович Нарский

устойчивое подозрение[547]. Только после разорения деревни и покорения крестьян в 1930-е годы власти и интеллектуалы могли позволить себе ностальгическое любование «красотой покойника» (Мишель де Серто), похороненного достаточно глубоко[548].

Вторым препятствием для распространения березы как «русского дерева» в советской культуре было индустриалистско-технократическое сознание советского руководства, одержимого пафосом покорения природы. В опубликованной в 1936 году в «Правде» программной статье о советском патриотизме Карл Радек описал «отечество» как индустриально осваиваемое пространство:

В первый раз в истории человечества слово «отечество» перестало быть пустым звуком. Оно стало плотью и кровью, оно сверкает красотой наших богатых земель, оно отражается в мощи новосозданных заводов, поднимается к небесам в зданиях, построенных нами для нас. В октябре 1917 г. большевики-интернационалисты стали патриотами советской земли, и с ними стали патриотами передовые рабочие и крестьяне. Сегодня весь 170-миллионный народ стал патриотом советской земли[549].

Симптоматично, что в «Перечне основных тем для государственных заказов художникам на выполнение новых произведений живописи, графики и скульптуры к Всесоюзной художественной выставке 1949 г.» только самая последняя, 93-я позиция была посвящена пейзажу в следующей формулировке:

Городской, индустриальный и колхозный пейзаж. Многообразие и величие нашей Родины, преображенной руками советского человека в годы сталинских пятилеток[550].

Недооцененным итогом сталинизма стало формирование российско-советского пейзажного национализма[551]. Он оказал неоценимую услугу становлению образа березы как «русского дерева». В связи с этим можно еще раз вернуться к упомянутому в начале очерка стихотворению Константина Симонова «Родина», прозаический парафраз которого был воспроизведен в пьесе «Русские люди». О том, как в этом стихотворении проявляется пейзажный национализм, способный стать орудием мобилизации общества, Штырков пишет:

Сам Симонов – горожанин, ему посчастливилось родиться в Петрограде, расти в Рязани, мужать в Саратове и Москве. Поэт обращается к своему главному читателю – советскому солдату, независимо от этнического и социального происхождения последнего, – предполагая, что три березы в сельском ландшафте для всех являются символом Родины, признание которого в этом качестве – верный способ продемонстрировать национальную лояльность. При этом поэт верит, что каждый готов на основании некоего национального консенсуса признать «клочок земли, припавший к трем березам», их совместной родиной[552].

Константин Симонов – заметная фигура в советской литературе. Его заслуга в «обрусении» березы в XX веке велика. Не меньший вклад в процесс превращения березы в символ русской Родины внесли многие другие деятели культуры из поколений фронтовиков и детей войны. Среди многочисленных импульсов и воплощений поэтизации и героизации березы особую роль играл образ «фронтовой березки», который они создавали, шлифовали и тиражировали. К их творчеству мы и обратимся в следующем очерке.

Очерк 9

«Стоит береза фронтовая»

или От «Белой березы» к «Черной березе»: древесное место памяти о Великой Отечественной войне в 1940–1980-е годы

Игорь: Фронтовики придали процессу превращения березы в «русское дерево» новый, мощный импульс.

Наталья: Слишком сильный вывод. В почитании березы фронтовиками было много традиционного.

Игорь: Ну что ж, можно опираться на один и тот же материал и прийти к разным выводам.

Неправдоподобно, сказочно хороша сплошная, округлая белизна стволов березовой рощи.

М. И. Туровская, 1962[553]

Березка черной стала,

А белая была.

И мертвая стояла,

И мертвая жила!..

М. Нармаев, около 1970[554]

В опубликованном в 2011 году тематическом спецномере «Нового литературного обозрения» «СССР: социалистический по форме, национальный по содержанию» историк культуры Никита Брагинский утверждал, что советские «песни в борьбе за мир» умалчивали о национальном. Среди других примеров, доказывающих, по его мнению, справедливость его тезиса об отсутствии национального дискурса в советской песне, посвященной миролюбивой политике СССР в годы холодной войны, Брагинский привел песню «Хотят ли русские войны?» на слова Евгения Евтушенко, название которой он выбрал в качестве заглавия своей статьи[555]. Напомним читателю первый куплет песни:

Хотят ли русские войны?

Спросите вы у тишины

над ширью пашен и полей

и у берез и тополей.

Спросите вы у тех солдат,

что под березами лежат,

и пусть вам скажут их сыны,

хотят ли русские войны[556].

Панно декоративное «Гуси-лебеди». 1973

Несмотря на то что в стихах опыт Великой Отечественной войны называется русским, поэт, по мнению Брагинского, следовал неписаному правилу игнорирования национальных маркеров:

Слово «русские» в данной песне является лишь ироничной цитатой и обратным переводом слова «Russians» из отсталого капиталистического дискурса[557].

Песня «Хотят ли русские войны?» действительно годится на роль образца антивоенной советской песни и в этом смысле может служить в качестве «тяжелой артиллерии» в поддержку той или иной авторской концепции. Во-первых, песня оказалась плодом усилий трех авторитетных в годы оттепели деятелей советской культуры: композитора Эдуарда Колмановского, поэта Евгения Евтушенко и певца Марка Бернеса. Причем Бернес не только был первым исполнителем песни, но и активным участником процесса создания и музыки, и стихов к ней[558]. Во-вторых, в 1960-е годы песня пользовалась у советских слушателей очень большой популярностью и с 1961 года регулярно транслировалась по центральному радио, имевшемуся в каждой семье. В-третьих, ее продвигали как достойный советский культурный продукт за пределы страны. То есть считали ее идеологически «правильной». В 1962 году делегаты Международного конгресса за всеобщее разоружение и мир в Москве в качестве сувениров получили пластинки с записью песни «Хотят ли русские войны?» в исполнении Георга Отса на четырех языках. Судя по реакции на песню участников VIII Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Хельсинки двумя неделями позже, песня к тому времени уже была хорошо известна «прогрессивной молодежи» за пределами СССР.

Песня Колмановского на слова Евтушенко «Хотят ли русские войны?» представляется эффектным артефактом для введения в очерк, посвященный роли опыта Великой Отечественной войны в формировании культа березы как «русского дерева». Эта роль – таково центральное положение очерка – была беспрецедентной. В этом смысле интерпретация песни здесь прямо противоположна утверждению Брагинского: «Хотят ли русские войны?» – один из самых известных и успешных образцов позднесоветской культуры, где русская национальная коннотация присутствует предельно интенсивно. Стихотворение Евтушенко по праву может быть отнесено к самым популярным в советской поэзии на военную тему, в нем образы Великой Отечественной войны и березы оказались неразрывно связаны. Стихотворения ветеранов и детей войны о пережитом образуют базовый материал для изучения превращения березы во «фронтовое», а затем в «русское дерево». Различные образы березки и динамика их развития в поэзии будут сопоставляться с изображением березы и ее смысловыми нагрузками в прозе, в советском кино и живописи, посвященных Великой Отечественной войне. Литературные и визуальные образы «фронтовой березы» будут рассматриваться – настолько, насколько это позволит источниковый материал, – с учетом их рецепции читателями и зрителями, а также сверяться с образами березы, циркулировавшими среди участников и современников войны.

⁂

В июне 2021 года блог челябинских библиотек «ВО!круг книг» под руководством Ирины Беляевой опубликовал более трехсот стихов и песен о березе на русском языке: стихи поэтов XIX столетия, советских и современных литераторов, стихи для детей[559]. Три с половиной десятка стихотворений были опубликованы под рубрикой «Березы и война». Летом 2024 года собрание стихов и песен в блоге увеличилось, в том числе о войне, примерно вдвое. Конечно, и эта подборка неполна[560]. Но есть основания считать ее достаточно репрезентативной, поскольку составляли ее профессиональные библиографы, в число главных добродетелей которых, как известно, входят эрудиция и добросовестная систематизация. Авторы стихов о войне и березах в библиотечном блоге относятся к поколению фронтовиков (1905–1927 годов рождения) и детей войны (родившихся в 1928–1945 годах) в соотношении четыре к одному. Большинство стихов, в которых военный опыт соединяется с образом березы, возникло после войны[561].

Оценка эстетических качеств