У истоков американской истории. Массачусетс. Мэриленд, 1630-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

от священников нужное им толкование важного процедурного вопроса, приняли меры, чтобы направить колеблющееся собрание против Вилрайта. Проповедь, прочитанную им в середине января 1637 г.[323], они объявили призывом к мятежу, хотя в ней были даже слова: «Не дадим другим повода говорить, что мы являемся вольнодумцами или антиномистами».

Проповедь предвзято истолковали. Более того, пошли на подлог. На собрании бостонской конгрегации Вилрайту предъявили копию его проповеди и потребовали подтвердить ее достоверность. (Откуда взялась у них копия?) Священник отказался признать идентичность копии и оригинального документа. Он передал собранию текст проповеди. Это вызвало замешательство среди устроителей провокации, возмущение сторонников Вилрайта. Ортодоксы хотели закрыть собрание, удалить посторонних. Безуспешно[324]. В «Журнале» Уинтропа эти подробности отсутствуют. Но там сказано, что «почти вся бостонская церковь» объединилась в составлении петиции протеста, направленного, в частности, против упоминавшихся определений священников (У, I, 210–211).

По словам Уинтропа, выступление петиционеров «было расценено как беспочвенное и самонадеянное». А чтобы неповадно было, некоего Стефена Гринсмита оштрафовали на 40 ф. ст. за утверждение, что все священники (Уинтроп обозначил их буквами «А, В, С»)[325] «проповедуют Соглашение о деяниях». Ортодоксы, судя по всему, хорошо подготовились к собранию, настроили должным образом депутатов и в основном вели их за собой. Коттон молчал, что значительно ослабляло оппозицию.

Через какое-то время Вилрайта вновь призвали к ответу, обвинив в том, что он назвал «антихристами» всех, кто, по его мнению, следовал «Соглашению о деяниях», и «со злобой и азартом возбуждал против них народ». «После бурных дебатов собрание сочло его виновным в призыве к мятежу и неподчинении власти» (У, I, 211). Тут бы, казалось, ортодоксам и воспользоваться ими же подготовленной ситуацией, чтобы расправиться с «мятежником» и «еретиком». Но фримены и даже ассистенты с трудом дали согласие на предлагавшуюся квалификацию вины Вилрайта. Вначале его виновность вообще не была признана. Как писал Коддингтон, «священники перетянули на свою сторону двух членов магистрата, а таким образом большинство магистратов оказались на их стороне»[326]. Однако даже после этого собрание, признав вину Вилрайта, постановило всего-навсего «провести пост в качестве средства примирения разногласий» (У, I, 211). Вейн опротестовал решение собрания, настаивая на изъятии первой, обвиняющей, части решения. С тем же выступила и бостонская церковь. Их протесты отвергли. Однако натиск был так силен, что окончательное определение состава преступления и возможной меры наказания отложили до другого раза.

Уинтроп записал: «Это собрание явилось ареной самой горячей борьбы между противостоящими партиями…». Учитывая обстановку, а также то, какую роль играла в борьбе бостонская церковь, кто-то из ортодоксов предложил созвать следующее собрание в Ньютауне. Вейн понял, в чем дело — хотели изолировать бостонцев, — и отказался ставить предложение на голосование. Уинтроп дипломатично уклонился от роли председательствующего. «Собрание поручило это дело м-ру Эндикотту» (У, I, 212). Какое решение приняло собрание, Уинтроп не пишет, но судя по тому, что следующее заседание состоялось в Ньютауне, оно проголосовало за выдвинутое предложение.

Итак, предстояло перевыборное собрание, и неизбежен был решительный бой между антиномистами и ортодоксами. Ортодоксы уже отвоевали более выгодную для себя арену борьбы. Они, разумеется, вели необходимую пропаганду, принимали организационные меры. 6 апреля, собравшись в Бостоне, священники постановили: духовные лица, возведенные в сан епископами в Англии, считаются — по признании ими греховности подобной процедуры — истинными священниками, однако по прибытии в колонию для утверждения их статута необходимо, чтобы они были избраны какой-либо конгрегацией, после чего должно следовать торжественное рукоположение (ordination)[327]. В свете всего сказанного о бюрократизации с 1636 г. процедуры церковного устройства и в свете событий, с которыми мы только что ознакомились, становится ясным, что постановление священников являлось дополнительной мерой контроля и, в частности, выпадом против Вилрайта, который еще не имел своей кафедры. Так это и поняли бостонцы: «Губернатор, Коттон, Вилрайт и два ведущих старейшины Бостона, а также остальные, ничем не примечательные члены тамошней церкви не присутствовали на совещании. Причина, как можно понять, в том, что они считают упомянутых лиц уже законными проповедниками и не хотят давать согласие на их возведение в сан» (У, I, 213). Ассистент Хейнс, недовольный деятельностью магистрата и его вмешательством в церковные дела, покинул Массачусетс и отправился с семьей в Коннектикут.

17 мая 1637 г., когда в час дня Вейн открывал в Ньютауне собрание, к нему подошли представители бостонской церкви с петицией в защиту Вилрайта[328]. Губернатор намеревался прочесть ее присутствовавшим. По словам Джонсона, — маневр, «направленный на затягивание дела, чтобы партия заблуждавшихся могла усилиться, ибо ее численность ежедневно возрастала»[329]. Вмешался Уинтроп и заявил, что оглашение петиции будет нарушением законной процедуры: собрание только перевыборное. Возник общий спор. Решили проводить выборы.

Вейн и его сторонники, увлеченные борьбой, совершили ошибку: они отказывались подчиняться решению большинства. Уинтроп призвал собрание проводить выборы без них. Вейн сдался, но его «юность», а иначе говоря, недисциплинированность была продемонстрирована собранию, которое могло сомневаться теперь и в правильности его прежних действий. Вильсон, не посчитавшись со своим саном и положением, забрался на дерево и оттуда вещал о благе старых порядков и гибельности распространявшейся крамолы. Не теряя времени, ортодоксы выдвинули для избрания кандидатуры людей, чье правление, тем более по прошествии нескольких лет, легко было представить временем мира и порядка: Уинтропа, Дадли и Эндикотта, теперь тесно объединившихся. Уинтроп стал губернатором, Дадли — его заместителем, Эндикотт — членом Постоянного совета, ассистентами — Ричард Сэлтонстолл и Израэл Стоутон (У, I, 215)[330].

Победа ортодоксов была весьма внушительной, тем более что «Вейн, Коддингтон и Даммер, являвшиеся представителями той фракции (Вейна—Вилрайта. — Л. С.), были выведены из магистрата» (У, I, 215). Антиномисты протестовали. «После избрания нового губернатора сержанты, которые сопровождали бывшего губернатора и которые, как и он, были из Бостона, сложили на землю свои алебарды и отправились домой…» (У, I, 215).

На следующий день бостонцы избрали Вейна, Коддингтона и еще одного видного антиномиста, джентльмена Атертона Хау, депутатами Общего собрания. Когда они явились туда, их полномочий не признали, ссылаясь на нарушение процедуры голосования (не все фримены города якобы были оповещены). Они вернулись в Бостон, где 19 мая их права были подтверждены. Это, однако, не меняло дела. Собрание было в руках ортодоксов. Антиномисты и их приверженцы продолжали проявлять свое недовольство и за пределами собрания. Уинтроп писал: «В тот день была большая опасность мятежа; сторонники противной стороны произносили поджигательные речи; доходило иногда до рукоприкладства; но, видя себя слишком слабыми, они успокоились» (У, I, 215).

Ортодоксы торжествовали. Тем более, что Коттон, выступив на собрании, свел