У истоков американской истории. Массачусетс. Мэриленд, 1630-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

во время атаки индейцы, как это у них принято, громко кричали, и эти крики донеслись до нашего лагеря… Мы двинулись к месту боя… Индейцы попытались броситься на нас из болота, но несколькими выстрелами мы загнали их обратно.

Мы ожидали повой атаки. Индейцы тем временем отчаянно наступали на отряд Патрика, прорвали окружение и скрылись. Их было, как стало известно позже, человек 60–70. Мы обыскали болото, но нашли там только несколько трупов. Пленных в наших руках оказалось около 180 человек; мы разделили их между собой, предполагая использовать в качестве сервентов, но они не могли переносить подобное иго; лишь немногие из них пробыли у своих хозяев относительно продолжительное время.

…Отныне пекоты стали жертвами всех остальных индейцев, которые радовались тому, что могли приносить их головы англичанам, что делали они почти ежедневно, приходя в Виндзор или Хартфорд»[345].

Пекоты, оставшиеся в живых, признали свое полное поражение и сдались на милость победителя, придя в Хартфорд. Англичане передали их своим союзникам: 80 человек — Ункасу, 80 — Миантунномо и 20 — племени нинигреттов. При этом с пленников взяли обязательство не считать себя больше пекотами, а членами племен, в которые их передают.

И последний акт трагедии: Мэйсон с отрядом в 40 человек и Ункас с сотней воинов совершили еще один рейд в бывшую страну пекотов, чтобы добить тех, кто мог еще скрываться. Таких было очень немного, главным образом раненые и больные. Дотла уничтожали все сохранившиеся индейские постройки.

На этом заканчивается рассказ Мэйсона о походе в страну пекотов. С лица земли исчезло племя, которое к приходу европейцев насчитывало 3–3,5 тыс. человек[346].

Штурм Мистика силами капитанов Мэйсона и Андерхилла, а также их союзниками-индейцами

5 августа 1637 г. в Бостон были доставлены скальпы Сасакуса, его брата и еще пяти вождей пекотов, которым удалось бежать, но которых убили (вместе с 20 лучшими воинами) индейцы-могавки. Вырвался только один — раненый вождь Мононотто (его жена и дети остались в плену). Так истребление пекотов завершали недальновидные индейцы других племен. Они присылали в Бостон пленников, скальпы, отрезанные руки и головы беззащитных беглецов (У, I, 229–231)[347].

Признавая иногда, что именно экспедиция Эндикотта спровоцировала активную враждебность пекотов, большинство американских авторов повинными в войне считают все же индейцев, вызвавших на себя будто бы справедливое возмездие — главным образом за нападение на Ведзерфилд[348]. Нападение, насколько можно судить, действительно состоялось. Но оно, как и некоторые другие, являлось ответом пекотов на ничем не спровоцированную экспедицию Эндикотта, с которой и следует начинать историю враждебных действий. К тому же Тайлер, например, утверждает, что нападение именно на Ведзерфилд — результат того, что англичане не уплатили индейцу, который продал им участок земли под поселение[349].

Изобретатели и сторонники теории «справедливого возмездия» порой намекают на то, что война была необходима, чтобы помешать заключению союза пекотов и наррагансетов, направленного против англичан. Приводят эмоциональный рассказ Роджера Уильямса о его поездке к индейцам — по просьбе из Бостона — для предотвращения грозящей опасности: «…наскоро уведомив жену, утром я один пустился в путь на каноэ и, преодолев штормовой ветер и волны, каждую минуту рискуя жизнью, прибыл в дом вождя. Три дня и три ночи моя миссия обязывала меня жить вместе с кровожадными посланцами пекотов, чьи руки и оружие, как мне казалось, были обагрены кровью моих соотечественников, зверски убитых ими на реке Коннектикут, и чьи окровавленные ножи мне каждую ночь мерещились приставленными к моему собственному горлу»[350].

Мрачная картина. Однако если внимательно читать книгу Брэдстрита, из которой мы заимствовали приведенный отрывок, а также работы других историков, то нетрудно установить, что миссия священника к индейцам осуществлялась до «Ведзерфилда» и увенчалась успехом[351]. Мы знаем, на чьей стороне оказались наррагансеты во время войны.

Из сказанного не следует, что пекоты были безобидными соседями, что они совсем не давали повода к подозрениям и опасениям. Они были способны на нападение и убийство. Страхи Уильямса, вероятно, имели основания, ибо он в принципе относился к индейцам очень доброжелательно. Пекоты совершили кровопролитие. Но это не было неуемной кровожадностью или стремлением «лишь бы уничтожить англичан»[352]. Пекоты защищали свою землю и свободу. Как умели. Как им это удавалось. Их землю занимали англичане. Это не было виной англичан, так складывалась их жизнь. Но они были виноваты в том, что занимали индейскую землю как хозяева, иногда расплачиваясь за нее безделушками, но никогда не проявляя настоящего уважения к индейцам, а утвердившись, почти всегда — бесцеремонность и жестокость. Свидетельство тому — экспедиция Эндикотта против индейцев Блок-Айленда, тем более Пекотская война.

О жестокости колонистов во время этой войны более 150 лет назад свидетельствовал анличанин У. Робертсон[353], в начале нашего столетия американец Л. Г. Тайлер писал: «Победа Мэйсона была побоищем, самым большим побоищем за всю колониальную историю»[354]. Эту точку зрения разделяют современные авторы Френсис Дженнингс и Дуглас Эдвард Лич[355].

Однако со времен Пекотской войны существует другая точка зрения.

Совершившееся одобрял Уинтроп[356] по мотивам, которые нам известны. Эдвард Джонсон через 10 лет после побоища с удовлетворением писал, что таким образом был посеян «неизбывный ужас среди всех окрестных индейцев, испытываемый ими и по сей день»[357]. Джон Фиске в конце XIX в. отмечал: «Мир так устроен, что только таким путем высшие расы способны сохранить себя и исполнить свою прогрессивную миссию»[358]. А вот — современный автор: «Печально, что англичане приняли индейскую практику скальпирования, но это, вероятно, было необходимо, чтобы выжить в Новом свете»[359]. И наконец: «…за несколько недель сильное и храброе племя индейцев с достаточно высокой культурой просто-напросто исчезло. Такова была цена, которую платила Новая Англия, добровольно и без угрызений совести, за эру мира и процветания, которая теперь наступила для ее колоний»[360]. Пора бы проснуться угрызениям совести.

Кровожадность и жестокость англичан вовсе не были вынужденной ценой за установление «эры мира». То были осознанные и корыстные действия. Они служили истреблению индейцев, захвату их земель, господству над ними. Не случайно именно Пекотская война положила начало образованию двух новых колоний. Именно со дня ее объявления поселенцы Хартфорда, Виндзора и Ведзерфилда перестали считать себя подчиненными бостонскому магистрату. Этот момент и считается основанием отдельной колонии Коннектикут. Вскоре после войны, в конце 1637 г., часть массачусетсцев, недовольная политикой ортодоксов, о чем еще пойдет речь, двигаясь на запад от Сейбрука,