Цель. Процесс непрерывного совершенствования - Элияху Моше Голдратт

Около четырех, к концу первой смены, я спускаюсь в кабинет Донована узнать, как продвигаются дела с работой для Смита. Он уже поджидает меня.

– А, вот и ты. Добрый день! – встречает меня Боб, когда я открываю дверь и вхожу. – Хорошо, что заглянул!

– И что в этом такого хорошего?

– Ну, меня всегда радует, когда те, кто должен мне деньги, появляются у меня на пороге, – улыбается Боб.

– Неужели? – отвечаю я. – А почему ты думаешь, что кто-то должен тебе деньги?

Боб протягивает в мою сторону руку и делает выразительный жест пальцами.

– Ну, привет! Только не говори, что уже забыл о нашем пари. Десять баксов, припоминаешь? Я только что говорил с Питом, и его люди вот-вот закончат делать все 100 штук. А у робота проблем с тем, чтобы закончить работу для Смита, не будет.

– Да? Ну, если так, я не против и проспорить, – отвечаю я.

– Признаешь поражение?

– Ни за что. Только когда все 100 узлов уйдут пятичасовой машиной, – говорю я.

– Как угодно, – соглашается Боб.

– Пошли посмотрим, как там дела, – предлагаю я.

Мы идем через цех в кабинет Пита. По дороге проходим мимо робота, освещающего цех вспышками сварки. Навстречу нам – двое парней. Проходя мимо робота, они останавливаются и возбужденно говорят:

– Мы его обошли! Мы обогнали робота!

– Наверное, из цеха Пита, – улыбаемся мы, проходя мимо них.

Они, конечно, никого не обогнали, но какая разница? Они выглядят счастливыми. Мы с Бобом подходим к кабинету Пита. Это маленькая стальная будка, затерявшаяся среди станков.

– Ну, привет, – здоровается Пит, когда мы входим. – Мы сделали эту вашу горящую работу.

– Отлично, Пит. А ты вел учет, как я просил? – спрашиваю я.

– Да. Только куда я его засунул? – он начинает перекладывать какие-то бумаги на столе, продолжая говорить. – Моих людей сегодня днем надо было видеть. Я хочу сказать, что они действительно ударно работали. Я прошелся по участкам и объяснил всем, насколько это важно, и люди в самом деле трудились с полной отдачей. Обычно к концу смены все работают медленнее, но сегодня дело шло быстро и энергично. Уходя, они были горды собой.

– Да, мы видели, – говорит Боб.

Тут Пит находит таблицу и кладет ее перед нами.

– Вот она.

Мы смотрим.

– Понятно. Я вижу, что за первый час вы сделали только 19 деталей, – говорю я.

– Да, пока раскачались, потом еще один рабочий пришел с обеда с опозданием, – объясняет Пит. – Но в час транспортировщик забрал эти 19 деталей, чтобы робот мог начать сварку.

– С часу до двух вам тоже не хватило до нормы четырех деталей, – говорит Боб.

– Да, ну и что? Посмотрите, что происходило с двух до трех. Мы сделали на три детали больше нормы. А когда я увидел, что мы не успеваем, то еще раз обошел рабочих и объяснил, насколько важно для нас сделать все 100 деталей к концу смены.

– И тогда народ зашевелился, – предполагаю я.

– Именно, – подтверждает Пит. – И мы ликвидировали отставание.

– Неплохо, 32 детали за последний час, – говорит Боб. – Что скажешь, Ал?

– Пошли посмотрим, как дела у робота, – говорю я.

В пять минут шестого робот все еще выдает прошедшие сварку узлы. Донован взвинченно ходит туда-сюда. Появляется Фред.

– Машина сможет подождать? – спрашивает Боб.

– Я просил водителя, но он не может. Ему еще надо ехать по маршруту, а если он будет ждать нас, то выбьется из графика на весь вечер, – отвечает Фред.

Боб поворачивается к роботу.

– Да что такое с этим идиотским роботом? У него же есть все необходимые детали!

Я тихонько хлопаю его по плечу.

– Вот что. Посмотри.

Я показываю ему лист бумаги, на котором Фред фиксировал почасовую выработку робота. Я достаю из кармана таблицу, заполненную Питом, и сворачиваю ее так, чтобы можно было свести обе таблицы вместе. Выглядит это следующим образом:

– Видите, – говорю я Бобу, – за первый час люди Пита сделали 19 деталей. Робот мог бы обработать 25 узлов, но ему доставили меньше – он и сделал меньше. Таким образом, производительность робота за первый час составила те же 19 штук.

– То же получилось и на втором часу, – говорит Фред. – Пит выпустил 21 деталь, и робот смог сделать столько же узлов.

– Каждый раз, когда люди Пита отставали, то же самое происходило и с роботом, – объясняю я. – Но, когда они отправили сюда 28 деталей, робот смог сделать по-прежнему 25. Это означает, что, когда сюда прибыла последняя партия в 32 детали, у робота оставались необработанными еще четыре детали из предыдущей партии. Поэтому он не мог тут же приступить к последней партии.

– Ну да, я понял, – говорит Боб.

Фред говорит:

– Интересно, самое большое количество деталей, с которым Пит опаздывал, – это десять деталей. Странно, что это именно то количество деталей, которого нам не хватило.

– Это и есть результат действия математического правила, которое я пытался объяснить сегодня утром, – говорю я. – Максимальное отклонение в предшествующей операции становится начальной точкой последующей операции.

Боб лезет за бумажником.

– Н-да, кажется, это я должен тебе десять баксов, – говорит он мне.

– Знаешь что, – предлагаю я, – лучше отдай эти деньги Питу. Пусть он угостит своих людей кофе или чем-нибудь еще – просто в знак благодарности за особые усилия, которые они сегодня приложили.

– Давай, это отличная идея, – соглашается Боб. – Послушай, мне жаль, что мы не смогли сегодня отправить заказ. Надеюсь, нам это не аукнется.

– Сейчас нам не до того, чтобы из-за этого переживать, – говорю я. – Сегодня мы получили отличный урок. Но вот что я тебе скажу: нам надо хорошо подумать над системой мотивации.

– Почему?

– А ты не видишь? То, что сегодня люди Пита сделали 100 деталей, на самом деле не имело значения, потому что мы не смогли отправить заказ, – объясняю я. – Но и Пит, и его люди чувствовали себя героями. Мы тоже могли бы так считать. А это неверно.

Глава 18

Когда я приезжаю домой, дети встречают меня у двери. Из кухни выглядывает мама, там что-то кипит и парится. Я полагаю, это ужин, так что ситуация находится под контролем. Шарон просто сияет.

– Угадай!

– Сдаюсь! – отвечаю я.

– Мамочка звонила, – выпаливает она.

– Вот как!

Я бросаю взгляд на маму. Она кивает.

– Дэйви подошел к телефону. Я с ней не разговаривала.

Я поворачиваюсь к Шарон.

– Ну и что мамочка сказала?

– Что она любит меня и Дэйва, – отвечает она.

– Она сказала, что