Учение о предопределении - Уильям Перкинс

Кто не захотел совершить чудеса и знамения у тех людей, о которых Он сказал, что они покаялись бы, если бы Он это совершил (ср.: Мф. 11:21). Но мы должны понимать выражение “все люди” в смысле “всякий род людей”, разделенных какими угодно различиями: цари или подданные, знатные или незнатные, высокие или низкие, ученые или неученые, сильные телом или немощные, скорые или медленные умом, то есть глупые, богатые, бедные или среднего достатка, мужчины или женщины, младенцы или дети, отроки или юноши, взрослые люди или старики, люди всех языков, нравов, ремесел, призваний, в бесчисленном разнообразии устроения воли и сознания, – различающиеся любыми качествами, какие только есть у людей»[169].

Истинно и справедливо говорит он об этом, ибо слово «все» часто используется в значении «по одному всякого рода» и тогда оно означает не только вообще всех, но и представителей всякой отдельной категории. Чтобы это выразить, Павел соединяет слово «каждый» со словом «все»: «Умножается любовь каждого (ἑκάστου) друг ко другу между всеми (πάντων) вами» (2 Фес. 1:3). Слово «все» часто берется в собирательном значении, и тогда оно обозначает не каждого по отдельности, а всякую категорию, как, например, когда Христос говорит, что исцелил всякую болезнь (Мф. 9:35), то есть любую болезнь. Двойственное значение этого слова замечал и Аристотель. Он говорит, что слово «все» двусмысленно, поскольку оно может употребляться как в смысле «каждый в отдельности», так и в смысле «не каждый в отдельности», то есть все вместе; поэтому очевидно, что слово «все» в рассуждениях может вести к ложному умозаключению[170]. Того же мнения придерживается и Иероним: «Подобное можно встретить в псалме…: “Всякий человек ложь” (Пс. 115:2)… Если каждый человек лжив, то лжив и тот, кто это говорит. А если говорящий это лжив, то его слова не истины, а значит, неправда, что всякий человек ложь. Но если это высказывание истинно, то слова “всякий человек ложь” следует понимать в том смысле, о котором мы говорили ранее, то есть, что большая часть людей – лжецы. И апостол Павел пишет в другом месте: “Вразумляя всякого человека”, и еще: “Наставляя всякого человека” (Кол. 1:28). Это не значит, что он научил всех людей, ведь сколько даже в наши дни есть таких людей, которые не слышали ни учения апостола, ни даже его имени? Речь здесь о том, что Павел учит и наставляет всех, находящихся в Церкви»[171].

В-четвертых, в этом месте апостол Павел рассуждает с точки зрения христианской любви, а не с точки зрения сокровенного и непогрешимого знания. То же самое можно видеть, когда Павел называет верных в нескольких общинах «избранными», хотя многие из них потом отпали от веры. Однако апостол не заблуждается, ибо одно дело говорить, как он видит сердцем, и другое дело – рассуждать о том, как есть на самом деле. Августин говорит: «Не зная, кто относится к числу предопределенных, а кто не относится, мы должны быть так влекомы движением любви, чтобы всем желать спасения» [172]. И еще: «Поэтому, что касается нас, тех, кто неспособны отличить предопределенных от не предопределенных, и кому вследствие этого надлежит желать спасения всем, – мы должны применять строгий упрек в качестве лекарства ко всем, чтобы они не погибли или не погубили других»[173].

Отсюда становится ясно, как следует понимать учение Иоанна Дамаскина[174] о двух видах Божьей воли. Он различает в Боге волю предваряющую и ответную[175].

Предваряющая воля – это когда Бог, будучи высшим благом, изначально желает даровать Своему творению все блага и само блаженство. Этой предваряющей волей Бог хочет, чтобы все люди обрели спасение и вошли в Его Царство. Как объясняет Дамаскин, Бог, по Своей благости, создал нас не для того, чтобы наказывать, а чтобы сделать участниками Своей благости.

Ответная воля Божия проявляется иначе – она действует в ответ на определенные обстоятельства и поступки творения. Этой волей Бог, будучи справедливым, определяет окончательную судьбу каждого: так, если человек упорствует в грехе, Бог определяет ему осуждение.

Само различение двух видов Божьей воли допустимо, но тот пример предваряющей воли, который приводит Дамаскин (о том, что Бог желает спасения всех), не вполне подходящий.

В Боге не может быть такой воли или желания, исполнение которого бы зависело от внешних условий, – ведь это означало бы, что Его воля не всегда достигает своей цели.

И вот почему.

Во-первых, такое понимание подразумевает ограниченность и бессилие желающего. Ведь если кто-то по-настоящему чего-то хочет, он этого добьется, если только не встретит препятствий. Например, купец очень хочет сохранить свой товар, но, когда его корабль попадает в бурю, он вынужден выбросить товар за борт, чтобы спасти свою жизнь.

Более того, такое понимание Божьей воли предполагает в Нем некое бессилие – получается, что Бог желает того, что не произойдет. Некоторые пытаются защитить эту идею, говоря, что это условная воля – то есть Бог хочет спасти людей при условии, что они уверуют.

Если мы говорим, что воля Бога сначала является неопределенной и ждет выполнения каких-то условий, то получается абсурдная ситуация: Бог как первопричина всего оказывается зависимым от вторичных причин. Более того, такой подход предполагает, что у людей есть свобода выбирать – верить или не верить, как будто они от природы или даже по благодати способны склоняться в любую сторону. Это ошибочное представление, как я покажу позже, потому что приписывает Богу волю, которая действует скорее как человеческая, чем как Божественная.

Во-вторых, сама идея ответной воли кажется бессмысленной, особенно когда речь идет о Боге, обладающем бесконечной силой. Ведь если бы Он действительно чего-то хотел, Он бы просто это сделал, и ничто не могло бы Ему помешать.

В-третьих, даже в отношении ангелов мы не видим такой воли Божией, чтобы Он хотел спасти их всех. Поэтому справедливо спросить: почему мы должны думать, что такая воля существует в отношении людей?

В-четвертых – и это ключевой аргумент, – если мы говорим, что Бог хочет спасти всех людей просто потому, что они люди, то, следуя той же логике, мы должны сказать, что Бог хочет осудить всех грешников просто потому, что они грешники. А это абсурдно. Вот почему:

По природе каждый человек является грешником до действия спасающей благодати. Писание ясно говорит об этом: «Нет праведного ни одного» (Рим. 3:10). И Бог многократно говорит в Библии о Своей воле осудить грешников. Поэтому если мы примем логику, что Бог одинаково желает спасти всех людей как людей, то мы должны также признать, что Он одинаково желает осудить всех грешников как