Человек государев 8 - Александр Горбов

«Зачем?»

«А ты в совершенстве владеешь навыками вора-домушника? Не зря я тебя заставил браслеты невидимости в чемодан положить. Как знал, что пригодятся!»

* * *

Усложнять себе задачу близнецы не стали. Я обнаружил их в первой же чайхане по соседству с караван-сараем, где жили археологи.

Подходя к ней, я активировал браслеты и стал невидимым. А войдя внутрь, Распашных увидел сразу.

Они заняли самый большой дастархан в глубине помещения. Вокруг него на диванах сидели и полулежали знакомые археологи, все трое. Хотя я с некоторым недоумением увидел в компании ещё трёх мужчин. Двое — заросшие бородами, загорелые и крепкие, в простой рабочей одежде. А третий — высокий холёный франт с рыжими бакенбардами, в охотничьей куртке и с моноклем в глазу.

«Это ещё кто?» — проворчал Захребетник.

«Понятия не имею. Всё, что могу сказать, те два — наши соотечественники, а этот хлыщ, похоже, иностранец».

Я высмотрел место на краю дивана и присел так, чтобы видеть всю компанию, но чтобы меня, невидимого, никто не задевал.

За столом шла какая-то игра.

— Я никогда не держал в руках малахириум! — поднявшись, объявил Леонид.

Он сдвинул очки на нос и оглядел собравшихся за столом.

Компания дружно загудела. Из реплик стало ясно, что почти все остальные, кроме молодого фотографа Алексея, малахириум в руках держали. Это оказалось для них поводом наполнить рюмки и выпить.

— Теперь ты, Борька, — сказал Леонид брату.

Он сел, а на ноги поднялся Борис.

— Я никогда не целовался с барышней, сидя в экипаже! — объявил он.

Над ним посмеялись и снова выпили — на этот раз все.

Игра шла, судя по виду участников, довольно давно. Начальник археологической экспедиции Варлам Исидорович то и дело ловил убегающие с переносицы очки, а его коллега в полотняной фуражке вмешивался в общий гул с предложением поехать к цыганам.

«Молодцы Распашные, — гоготнул Захребетник. — Службу знают!»

Ход между тем перешёл к холёному обладателю бакенбард.

— Я никогда охотился русский заяц, — встав, объявил он. Говорил, как я и предполагал, с сильным акцентом.

Двое, заросшие бородами, и археологи принялись наполнять рюмки. Близнецы переглянулись.

— А кролики считаются? — спросил Леонид. — Вот уж кого мы наловили видимо-невидимо!

— А на охоте ни разу не были, — огорчённо добавил Борис.

— Кролик — нет, — подняв палец, категорически отмёл иностранец. — Кролик — иной животное.

Близнецы дружно вздохнули. Впрочем, справедливости ради, выглядели они так, словно к выпивке вообще не прикасались, соперничать с ними могли разве что бородачи.

Зато для археолога в полотняной фуражке последняя рюмка, кажется, стала критической.

— Поедемте же к цыганам, господа! — воодушевлённо заорал он.

Археолог взглянул направо — на сидящего рядом с ним Варлама Исидоровича, — рассудил, видимо, что перелезать через коллегу неприлично, и встал коленом на низкий стол.

— П-погодите, Константин Герасимович! — молодой фотограф ухватил его за брючину. Язык у парня заплетался, но старшего коллегу он всё же попытался образумить. — Нет тут никаких цыган! Мы в С-с… самарканде!

Но Константин Герасимович не собирался сдаваться.

— Значит, едем к самаркандским цыганам! — объявил он.

Археолог дёрнул ногой, вырывая брючину из рук фотографа, попытался встать на ноги, потерял равновесие и рухнул. Прямо на невидимого меня.

Я успел среагировать. Вскочил с дивана и метнулся в сторону. Но Распашные мгновенно насторожились.

Они переглянулись, в один голос сказали собутыльникам:

— Мы сейчас, — выскочили из-за стола и прямой наводкой двинулись ко мне.

* * *

«Молодцы парни, — прокомментировал Захребетник. — Чётко реагируют!»

«Боевые маги, — буркнул я. — Что-то заметили, несмотря на невидимость».

Я вышел из чайханы и встал в сторонке. Вокруг уже темнело. Близнецы выскочили вслед за мной, озираясь по сторонам и готовясь, судя по настороженным позам, к любым неожиданностям.

— Это я, господа Распашные, — негромко окликнул я. — На мне заклятие невидимости. За бдительность хвалю, только не нужно так вертеть головами. Подойдите сюда и доложите обстановку.

Близнецы, приблизившись ко мне, отрапортовали, что задание почти выполнено. Ещё буквально полчаса, и археологи впадут в бесчувствие — как приказано.

— Мы бы быстрее управились, — с досадой сказал Леонид, — да обмишулились чуток.

— Спросили у здешних оборванцев, куда ходят обедать приезжие русские беи. Они нам чайхану указали.

— Мы заходим, а там эти бородатые сидят. И больше с русскими рожами — никого. Ну, мы разрешения спросили, за стол подсели, слово за слово — оказались геологи.

— Геологи, а не археологи! Придумают же слова похожие, чёрт их дери.

— Только когда знакомиться начали, разобрались, что это не те. У тех, вы сказали, старший — Варлам Исидорович, а этих иначе зовут. Мы спрашиваем, вы здесь только вдвоём? Они говорят, ну да. Поезда ждём на Бухару, через четыре дня должен быть. Мы уж уходить собрались, а тут как раз в чайхану нужная троица входит. Ну и оказалось, что они уж между собой знакомы, — в одном караван-сарае живут, в одной чайхане обедают. Дальше просто было, только подольше вышло.

— Почему подольше?

— Ох, Михаил Дмитриевич, да вы бы знали, как эти геологи пить здоровы!

— Мы вроде сами не жалуемся, но с ними рядом — дети малые.

«Геологи — они такие, — загоготал Захребетник. — И это ещё игру выбрали гуманную! Вот кабы в „белый медведь пришёл“ играли — не знаю, кто здесь к твоему приходу на ногах бы стоял».

— Ясно, — кивнул я. — А что за иностранец с вами? Его вы с кем перепутали?

— Ни с кем. Он англичанин, — отрапортовал Борис. — Некий Джозеф Редъярд.

— Охотник, — с ухмылкой добавил Леонид. — Прибыл охотиться на снежных барсов.

— В Самарканде — на снежных барсов? — недоверчиво переспросил я.

— Да вот именно, ваше высокоблагородие! Какой-то мошенник его обдурил. Наобещал охоту, денег выудил и поминай как звали. О том, что никаких барсов в здешних краях отродясь не водилось, он только недавно узнал.

— Хотел сразу уехать, да только отсюда поди выберись. Один раз в неделю поезд на Самару ходит, один раз — на Бухару и Мерв. Самарский поезд он пропустил — хозяин гостиницы обещал разбудить, да сам проспал. А бухарский поезд опоздал. Через двенадцать часов пришёл, когда англичанишка уже