Плебс. Народная история Рима - Николя Тран

как прямо во дворе, так и по соседству. В некоторых лавках можно было купить товары первой необходимости, например хлеб из пекарен. Местные жители заходили туда почти ежедневно и встречались там с соседями. Многочисленные римские таверны также имели своих постоянных посетителей.

Таверны – питейные заведения

Таверна была основным местом общения39. Регулярное посещение таких заведений было вызвано отсутствием полноценных кухонь в домах плебеев. Видимо, они готовили себе какую-то еду на жаровне, но было принято «есть вне дома». Сам термин «таверна» происходит от слова taberna, но питейные заведения или рестораны стали так называться только в поздней Античности. Ранее оно обозначало лавку; если же латиняне имели в виду то, что на грамотном французском языке второй половины прошлого века называлось закусочной, они употребляли слово popina. Простые блюда ели «на ходу», запивая чем-нибудь. По раскопкам, проведенным в Помпеях и Геркулануме, хорошо известно, как были обустроены эти заведения, и не приходится сомневаться, что в столице империи дело обстояло так же. Размеры и планировка заведений могли быть различными, но в каждом непременно присутствовали два элемента. Во-первых, облицованная камнем стойка, в которой были закреплены емкости с едой. Стойка устанавливалась у входа, с видом на улицу, и посетители могли сидеть перед ней. Второй элемент встраивался в стойку или же стоял отдельно: речь идет о печи или водогрейном баке, при помощи которых еда подавалась горячей. Археологи обнаружили в Помпеях сто шестьдесят подобных заведений. Мы видим, таким образом, что питание вне дома было частью повседневной жизни горожан. Однако в Риме почти не осталось следов попин. Археологи обнаружили только одну из них в центре города, на via Sacra (Священной дороге), а на via Tiburtina (Тибуртинской дороге), в нескольких километрах от городских ворот, были найдены остатки постоялого двора.

Согласно литературным источникам, эти питейные заведения были типично плебейскими. Никто из писателей не говорит об этом прямо, но посещение таверн считалось одновременно характерной чертой городской жизни и недостойным аристократа. Персонаж Горация, раб, ставший управляющим поместья своего господина, ностальгирует по борделю, где девушки играли на флейтах, и «ресторану», где можно было отведать «жирных блюд» и выпить вина, – он был завсегдатаем этих мест, когда служил господину в городе40. Поскольку привилегированные рабы могли посещать такие заведения наравне со свободными людьми, сенаторам показываться там было не к лицу. Обвинения противников в пьянстве и посещении самых позорных кабаков, звучавшие в речах Цицерона в неспокойный период поздней Республики, были частью обычной политической брани, а в период Принципата Сенека противопоставлял работу «лучших» римлян, к примеру, заседавших в сенате, праздности «низших», проводивших время в кабаках и на Марсовом поле41. Отсюда и скандальное поведение, приписываемое тиранам. Легенды, демонизирующие Калигулу и Нерона, гласят, что императоры переодевались в одежду плебеев, чтобы насладиться сомнительными радостями ночной жизни таверн Субуры. Разврату, царящему в тавернах, носители аристократической морали предпочитали ужин в обществе достойных людей.

О том, чем занимались в попинах простые римляне, можно судить по литературе и помпейским фрескам. Посетители ели, сидя за столами небольшими группами, тогда как представителям элиты, по правилам хорошего тона, во время трапез предписано было лежать. Меню часто состояло из мяса, долго томленого на слабом огне. Мясо запивали вином, по словам писателей-морализаторов – в изрядном количестве. Литераторы осуждали подобного рода удовольствия, если они не составляли часть какого-то ритуала – религиозного (после жертвоприношений) или социального (например, совместная трапеза патрона и его клиентелы). Эти радости жизни возмущали еще сильнее, если сочетались с другими утехами. Прислужницы-проститутки и трактирщики-сутенеры – общее место в литературе, и, если верить некоторым помпейским фрескам, это не было лишь фантазией писателей. Наконец, азартные игры. Согласно Марциалу, в попинах всегда гудел рожок и стучали бросаемые на стол игральные кости42. Конечно, закон запрещал игру на деньги, за исключением нескольких праздничных дней, но он соблюдался плохо, и попины были настоящими игорными притонами. По сохранившимся фрескам видно, что страсть к азартным играм, подогретая выпитым алкоголем, вела к потасовкам и дракам. Еще в одной эпиграмме Марциала упоминается человек по имени Сириск, который, «шатаясь по баням / И харчевням, где сидя пьют»*, обнаружил, что его погубила страсть к азартным играм43.

Подобная репутация попины сложилась в среде, где с презрением относились к такого рода заведениям и особенно к их завсегдатаям-плебеям. Но надо сказать, что прежде всего это презрение можно встретить в склонных к преувеличениям литературных жанрах – в частности, в полемике и сатире. Поэтому необходимо смотреть на римские таверны и постоялые дворы шире – как на места, где протекала народная жизнь, и не давать никаких оценок. Вполне возможно, что эти заведения посещались плебсом вообще, а не только отребьем. Люди здесь отдыхали, шумели, музицировали, дружески беседовали, и это общение отнюдь не всегда оканчивалось дракой. Настенные росписи и тексты, обнаруженные археологами в Кампании, свидетельствуют о том, что бурные споры велись, например, по поводу гладиаторских боев. Так что вполне вероятно, что царивший там «разврат» не сильно отличался от того, что происходило в знатных домах.

Общественные пространства

Помещения, где собирались частные коллегии, также служили местами общения и винопития. Если их участники под влиянием паров алкоголя устраивали дебоши, то их штрафовали, о чем стало известно из обнаруженных в столичных пригородах внутренних правил сообществ. Эти места собраний, множество примеров которых мы уже приводили, были разнообразны по форме и неодинаково вписывались в городское пространство. Их размер варьировался в зависимости от количества членов коллегии. Какие-то помещения находились в самом центре города, недалеко от домов и/или рабочих мест. Так, в начале II века коллегия краснодеревщиков и мастеров по обработке слоновой кости, известная по надписи с подробным описанием календаря собственных праздничных дат, собиралась в самом сердце Трастевере по самым разным поводам44. В качестве новогодних подарков в начале января ремесленники угощали друг друга пирогами, финиками, инжиром и грушами, а в честь дней рождения благотворителей и императоров устраивали более пышные пиры.

Как мы уже видели, другие частные объединения граждан собирались в пригородах, поскольку их деятельность была связана с похоронами. Они владели местами в некрополях, расположенных за пределами Рима, и регулярно встречались там. В XIX веке один из таких участков был раскопан в начале Номентанской дороги, которая вела на северо-восток. Коллеги собирались в скромной квадратной комнате, сторона которой равнялась пяти метрам. В центре находился алтарь, надпись на котором напоминала о том, что он был воздвигнут на пожертвование Гая Гедулея Януария45. Он же финансировал покупку земли. Помимо алтаря, в помещении была каменная скамья вдоль всех четырех стен, что позволяло собравшимся сидеть и беседовать, глядя друг на друга. На пожертвование другого благотворителя, Гая Киррия Зосима, были приобретены две бронзовые меры, при помощи которых обеспечивалась справедливость при распределении вина или масла.

Места встреч плебса

Жизнь римских кварталов

Август разделил город на внушительное число административных районов – двести шестьдесят пять, но из‑за своих слишком больших размеров и густонаселенности они не стали основными местами общения плебса.

Называя эти викусы кварталами Рима, нам следует соотносить территорию, жители которой знали друг друга лично, с масштабом микрокварталов. Викусы были чем-то вроде городских поселений, где проживали тысячи человек, в то время как небольшие сообщества, основанные на знакомстве друг с другом, насчитывали от силы несколько сотен человек, живших на соседних