Dendrarium. Пять садов заключенного Дягтерева - Алиса Кусти

Глава шестая. О проблеме изучения америнд

В июне я приехала в Нюрнберг. Горизонтальный, за исключением возвышающегося над центром замка. Тут и там город пересекает река – быстроводная, переменчивая Пегниц. Мне нравится наблюдать за ней – в зависимости от времени года она то шумная и быстрая, переполненная лесным мусором, то тихая и чистая. Пегниц стремительно пробегает сквозь весь город, задавая ритм – маленькими мостами, зеленеющими в русле островами, плотинами, которые удерживают и успокаивают ее.

В июле трава здесь уже становится сухой и желтой – а в Батуми зелень сейчас через край. Совсем другая природа – царство злаков, смешанных с полевыми цветами, разбегающиеся поля – но как все это было созвучно моему новому состоянию. Мне хотелось остановки. Остановки в пути. Обрести контроль, найти место, которое я могла бы назвать, хотя бы на время и условно, – своим.

Мое первое лето в Нюрнберге выдалось жарким и безмятежным – оно все никак не кончалось, приносило новых знакомых, встречи и бесконечные прогулки вдоль реки.

Мне нравилось изучать вещи, которые жители оставляли у дверей для обмена, – нравилась мысль, что предметы кочуют из дома в дом, а их прежние и новые владельцы при этом остаются незнакомцами. Однажды среди них я увидела рамку с цитатой: «Дом там, где твое сердце». В этом послании было что-то парадоксальное, как отражение в зеркале, застрявшее в бесконечности, – бездомная рамка, потерявшая все, вещала о доме. Не потому ли она оказалась на улице?

Во время одной из прогулок по городу я свернула с оживленного шоссе и забрела в огороды. Их тут называют «кляйн-гартен», маленький сад. Удивительный формат дачи – четыре сотки, ночевать нельзя, музыку громко включать тоже нельзя, овощей должна быть лишь треть, а на грядках разрешено работать до шести часов вечера. Ад для садоводов, рай для садовников. Остается только собирать цветочные созвездия на крошечном участке земли, но зато у огородников тут есть Biergärten – общий пивной сад, где можно обсудить труды земные.

Мне показался интересным тот факт, что в основном землю здесь можно взять в аренду, но нельзя купить. Однако даже в строгие правила жизнь иногда вносит коррективы – мой немецкий друг прожил в таком домике три года – это было время, когда ему хотелось находиться вдали от людей.

Похоже, я и здесь возвращаюсь к истории Владимира Дегтярёва. Открываю синюю тетрадь и читаю последнюю страницу. Агент Ботанического сада не был бы собой, если бы его текст закончился сухим биографическим упоминанием. У него есть небольшая, на три параграфа, приписка. Угадаете, о чем? Об акклиматизации, сущности природы, природе памяти?

А вот и нет.

О моем отношении к проблеме изучения америнд

О своей работе по археологии (в специальном ракурсе америнд) считаю необходимым добавить, что, кроме интереса личного (как зачаток склонности к данной исследовательской работе, возникшей еще в юности), в ней следует видеть интерес и глубоко общественного значения.

Как при недостающей копейке нельзя иметь полной суммы рубля, так и без америнд нельзя обладать полным знанием истории культуры человечества.

Вот почему век тому назад Кутузов положил основание египтологическому отделу Эрмитажа, заполнив тем один пробел, а по америндам у нас в отечестве нет ничего (и до сих пор) мало-мальски систематизированного. Ради пополнения именно этого пробела я и счел необходимым взяться за указанную работу, сочетав в себе счастливо и любовь к «красной расе», и реальную возможность посетить места их древнего обитания.

Пусть мой вклад будет каплей в море, но он явился ключом к тому, что мы перестанем видеть исключительной принадлежностью Греции – меандр, а Египта – спираль.

Культурные народы древней Америки: майи[254], чибчи[255], аймары[256], нагуасы[257] (ацтеки, перуанские инки и прочие) – не только были знакомы с этими художественными формами в их искусстве, они знали даже кое-что из оптики. Зажигали огонь от лучей солнца (пользуясь к тому золотыми сферами / выгнутыми зеркалами), а мексиканцы обрабатывали бронзу так, что она выходила закаленной, не уступая стали.

И еще многое другое позволяет им (как бы незаметно) быть приобщенными к универсальному прогрессу, благодаря их крайне ценным вкладам в мировую материальную культуру (о коих я выше намекал). Пора и нам их изучать. Вот именно в надежде, что найду последователей, я и пытался начать! «Краснаяраса» имеет право претендовать на историю как культурная. Это уже не лично мой взгляд[258].

* * *

Долгое время страсть Дегтярёва к америндам оставалась для меня непройденным мостом – тем препятствием, что все еще отделяло меня от моего героя. Попасть под очарование древней культуры оказалось легко, это произошло со мной почти сразу. Но одного восхищения было мало – я отправилась в путь.

Мой «путеводитель» состоял из имен богов, обнаруженных на страницах автобиографии, – Кецалькоатль, Ксочикецаль и вереница других. Они звучали как музыка, как заклинания, но поначалу не имели для меня решительно никакого смысла. Чем глубже я погружалась в этот мир, тем больше черт обретали божества. Я училась различать их по атрибутам, позам, деталям: одни непременно держали зеркало, другие – пучок перьев или скипетр из костей. Я узнавала их характеры. И все же этого было недостаточно: мне хотелось понять, как выглядел путь Владимира Дегтярёва в пространстве мифа, что именно вызывало у него интерес – и почему? Я продолжила поиск.

Архив Президента Республики Казахстан. Д. 33258 (1329). (Автобиография).

Однажды он привел меня в темную комнату, где за стеклянной витриной возвышались каменные статуэтки пернатого змея. Это был Кецалькоатль, чье имя я столько раз встречала в записях моего героя. На этот раз мы встретились лицом к лицу. В этот солнечный день в комнате царил полумрак – свет почти не проникал сквозь закрытые ставни – я будто бы оказалась в сокровищнице. Так оно, в сущности, и было – я пришла в зал Всемирного музея в Вене[259].

Кецалькоатль – Пернатый Змей – имя божества древней Америки, одного из главных богов пантеонов ацтеков и других культур Мезоамерики. Он – могущество природы, свет, знание, прогресс. Ранние изображения птицеподобных змей датируются периодом 1150–500 до нашей эры. Кецалькоатль – бог-создатель, который спускается в мир мертвых, чтобы противостоять богу смерти и творить людей для новой эпохи. Когда восходит новое солнце, он приносит себя в жертву, чтобы сохранить его свет и движение по небосводу[260]. Это божество называют Прометеем доколумбовой Америки – по легенде, он принес людям зерна