История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

Наряду с двенадцатиградьем в самой Этрурии (ее часто называют Тирренской Этрурией) такие же союзы (и тоже из 12 городов, что явно объясняется ставшим сакральным числом) возникли в Кампании (Кампанская Этрурия) и в долине Пада (Паданская Этрурия). Проблемы этих двенадцатиградьев тесно связаны с вопросами об этрусской колонизации в этих регионах и самом возникновении Кампанской и Паданской Этрурий.

Долгое время в науке принималось, что этрусские города в Кампании возникли в результате колонизации, причем эта колонизация относилась к VI в. или, самое раннее, VII–VI вв. до н. э. Те данные, которые свидетельствовали о существовании на месте этрусских городов поселений и об этрусских предметах, там находимых (например, керамика буккеро), считали доказательством местных доэтрусских поселений и доколонизационных связей между Этрурией и Кампанией. Однако более тщательные исследования последних десятилетий XX и начала XXI в. показали, что в Кампании существовали значительные очаги виллановской культуры, которая в самой Этрурии, как об этом уже говорилось, соответствовала собственно этрускам[691]. Как уже говорилось, раскопки показали, что Капуя, ставшая основным этрусским центром в Кампании, возникла, по крайней мере, в VIII в. до н. э. И нет никакого разрыва между этим поселением и этрусским городом, якобы возникшим на его месте в VI или хотя бы VII в. Можно говорить, что этрусская Капуя развивалась беспрерывно с VIII в. Приблизительно тогда же возник и город Понтеканьяно. Это, как говорилось выше, — современное название, его этрусское имя неизвестно, и обнаружен он был уже в последние десятилетия XX в. Возможно тогда же возникла и Нола, ранее авзонская, но затем ставшая вторым по значимости этрусским центром Кампании. Эти города, расположенные на плодородной кампанской равнине, рано стали не только сельскохозяйственными, но и значительными ремесленными и торговыми центрами. С самого начала своего существования они поддерживали активные связи с Тарквиниями и Цере, а позже с Вейями. В середине VII в. связи между этрусскими городами Кампании и собственно Этрурии интенсифицировались. Может быть, это стало причиной приписывать, например, основание Капуи именно этому времени, в то время как в реальности город существовал уже не менее полутора веков. Вступили они и в активные контакты с греками, и эти контакты укрепились после основания Кимы в непосредственной близости от Капуи. Раскопки показали огромное количество греческих сосудов в некрополях этих городов[692]. В некоторых городах, как, например, в Понтеканьяно, существовали и специальные эмпории, в которых наряду с местным жителями обитали и иностранцы — греки и финикийцы. В отличие от Этрурии, где такие эмпории находились относительно далеко от самих городов, в Кампании они располагались внутри городов. С другой стороны, этрусские товары тоже многочисленны в Киме, и большинство их попало туда явно из кампанских городов. Это, конечно, не означало, что между греками и кампанскими этрусками не было конфликтов, но в ранний период истории они нам неизвестны. Трудно также точно говорить об отношениях этрусков с местным населением. Но ясно, что оски (или опики, авзоны) жили в этрусских городах. Возможно, что связи между двумя элементами населения возникли еще во времена существования виллановской культуры, и они продолжались поддерживаться и позже.

Несмотря на тесные контакты с греками и осками, ощущение своей культурной, в том числе языковой и религиозной, идентичности в сравнении с остальным населением Кампании, включая греков, привело и в этой области к созданию союза этрусских городов. На более позднем этапе гегемоном этого союза являлась Капуя (Strabo V, 4, 3; Flor. I, 11, 6)[693]. Капуя была, пожалуй, единственным городом Кампанской Этрурии, от которого сохранились следы мифа о его основании. Основание Капуи приписывалось Капису. Как уже говорилось, рассказы о Каписе противоречивы. Иногда его делают предводителем самнитов, захвативших Капую и назвавших по его имени город, который этруски называли Вольтурном. Но большинство авторов называют его троянцем, хотя и расходятся в определении его места в генеалогии троянских героев[694]. В Капуе даже находилась могила Каписа, который почитался там как герой-основатель города (Suet. Iui. 81, 1). Когда бы и каким образом ни возник миф о Каписе (а этот миф в связи с Капуей был известен уже Гекатею), само его существование показывает признание особой роли Капуи в Кампании. Поэтому можно предположить, что Капуя сразу же стала играть роль местной метрополии, как ее называли более поздние греческие писатели. На границе между территориями этрусской Капуи и греческой Кимы возникло, возможно, в VI в. федеральное святилище (Liv. XXIII, 35, З)[695]. Это было святилище женской богини[696]. Может быть, это была Диана Тифатина, главная богиня Капуи[697], чей культ стал федеральным.

По другую сторону Апеннин и в долине Пада тоже имелись некоторые очаги виллановской культуры, которую можно связать с этрусками или, точнее, протоэтрусками. Важнейший такой очаг располагался вокруг Фельзины (будущей Бононии, современной Болоньи), где уже на рубеже VIII–VII вв. появились первые памятники этрусской письменности[698]. Но их было там не так много, а в Паданской долине они явно сосуществовали с более мощными ареалами других культур. Поэтому о Паданской Этрурии можно с большей уверенностью говорить о ее возникновении в результате колонизации[699]. Но и в этой области сравнительно недавние археологические исследования внесли некоторые изменения. Если раньше этрусскую колонизацию в этом регионе относили к VI в. до н. э., то теперь ясно, что этруски там жили, поклонялись своим богам и говорили на своем языке уже, по крайней мере, во второй половине VII в., а, может быть, и много раньше. В долине Пада возник ряд этрусских городов. Одни из них могли появиться на месте более ранних поселений, как, например, Фельзина другие были созданы заново, как открытый археологами город, названный ими по нынешнему поселению Марцаботто[700], возникший в конце VII в. и превратившийся в настоящий город в середине VI в.[701] Основание Фельзины приписывали то ли непосредственно Тархону, как иногда всех этрусских городов, то ли Окну из этрусской Перузии (Serv. Аеп. X, 198–200). Это приписывание основания мифическому герою-ойкисту говорит, с одной стороны, об относительной древности города, а с другой, о стремлении его жителей утвердить свою независимость от центров Тирренской Этрурии.

На месте Фельзины, по крайней мере, с IX в. существовали три небольших поселения, одно из которых было, несомненно, виллановским. По-видимому, уже в VIII в. (во всяком случае, не позже VII в.) они слились в одно поселение, которое можно сравнить с протогородами Тирренской Этрурии[702]. Некоторая автономность (может быть, реальная, а может быть, только мысленная) трех первоначальных поселений могла сохраниться и после их объединения. На VI в. падает резкое убыстрение урбанизации всей