История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

знатные роды надолго фактически узурпировали власть, независимо от формального способа ее приобретения. Так, в течение относительно долгого времени власть в Тарквиниях принадлежала роду Спуринна. В Вейях долгое время ведущую роль играл род Тулумна (Толумниев)[634].

Этрусские аристократы не допускали в свой круг не только «простых людей», но и богатых иностранцев. Какой-то процент населения составляли те, кого условно (по аналогии с афинским обществом) можно назвать метеками. Они могли быть выходцами как из других этрусских городов, так и из неэтрусских общин и даже из-за моря. Так, в Тарквиниях известен некий Rutile Hipucrates, который, судя по второму имени, был греком или, учитывая первое этрусское имя, скорее, сыном грека[635]. В Вейях жил Тит Латин, явно пришелец из какого-то латинского города[636]. Большое количество умбров, сабинов, латинов, а также уроженцев других этрусских городов проживало в Вольсиниях[637]. Многие из них имели имена, происходившие из этниконов (напр., Keltie, Latine, Umre, Sapice и др.)[638]. Сохранение таких имен говорит об их относительной чуждости местному населению. Как и афинские метеки, такие люди могли довольно долго, порой поколениями, жить в этрусском городе, приобрести значительное богатство и даже вступить в брак с представителем (представительницей) местной знати, но сами в эту знать не входили и поэтому никаких шансов занять какое-либо место в административной системе не могли. Таким был коринфянин Демарат, живший в Тарквиниях[639]. Упомянутый Рутилий Гиппократ достиг довольно высокого положения[640], но в ряды местной городской аристократии едва ли вошел. Хотя в этом правиле по каким-то (нам неизвестным, но в каждом отдельном случае явно уникальным) причинам могли быть исключения, правило было общим. Так, в Вольсиниях, судя по эпитафиям, в которых нет ни патронимика, ни упоминания кокой-либо должности, ни один из «метеков» не принадлежал к местной знати[641]. Только в эмпориях, как кажется, такие «метеки», группирующиеся вокруг своих храмов, могли иметь какие-то политические права в существующих там (если они, действительно, существовали) храмовых общинах.

По традиции, вместе с Демаратом в Этрурию переселились некоторые ремесленники, в том числе художники, с деятельности которых якобы и началось украшение всей Этрурии (Strabo V, 2, 3; Plin. XXXV, 16; 152). Это, несомненно, преувеличение, поскольку художественное ремесло начало развиваться в Этрурии гораздо раньше, но именно в середине VII в., т. е. тогда, когда, по традиции, в Тарквиниях поселился Демарат, начался новый этап в истории этрусского искусства[642]. С другой стороны, это предание отражает наличие греческих мастеров в этрусских городах. Одним из таких мастеров мог быть Аристонот, создавший и расписавший кратер, найденный в Цере[643]. Имеются и другие свидетельства проживания в этрусских городах людей чужеземного происхождения[644]. Наряду с чужеземными ремесленниками здесь жили и местные. Эти люди, не входя в состав правящей аристократии, представляли собой «средний класс»[645]. Его состав явно был более широким. К нему должны были относиться потенциальные или бывшие гоплиты, составлявшие фалангу, о которой пойдет речь немного ниже. Частью этого класса были и торговцы[646]. Сведений о политическом положении этого «класса», к сожалению, пока нет. Можно лишь говорить, что если в этрусских городах существовало народное собрание, то граждане, относившиеся к «среднему классу» должны были принимать в нем участие.

Определенную группу населения составляли etera. Хотя точное значение этого термина спорно, ясно, что речь идет о какой-то группе неполноправного населения[647]. Вероятнее всего, это были лично свободные люди, находившиеся, однако, в зависимости от какого-либо аристократа. В отличие от граждан они имели только одно имя и могли использоваться как в личном услужении, так и в качестве воинов в дружинах аристократов. По-видимому, от etera надо отличать тех людей, которых римляне называли sodales, содалии. Римляне приравнивали их к греческим гетерам (Dig. 47, 22, 4). Они объединялись вокруг какого-либо аристократа, подчинялись ему, но не были от него лично зависимыми[648]. Наконец, в этрусском обществе отмечены рабы, которых они, видимо, называли lеθе, и какие-то люди, определяемые как lautni (женская форма lautniθa)[649]. По поводу последних существуют сомнения, были ли они вольноотпущенниками или какой-то привилегированной группой рабов. Само слово lautni связано с термином lautn — семья. Поэтому вполне возможно, что речь все же идет о вольноотпущенниках, оставшихся членами семьи на правах ее младших членов[650]. Надо заметить, что Дионисий Галикарнасский называл этрусских рабов пенестами. Так назывались рабы в греческой Фессалии, которые юридически принадлежали не отдельному рабовладельцу, а всей общине. По-видимому, в Этрурии существовала именно такая форма рабства. Но она явно была не единственной. В этрусских надписях встречается упоминание раба с указанием его владельца[651], что ясно свидетельствует о существовании индивидуального рабства.

Когда произошел переход от монархической власти к республиканским институтам, сказать трудно. Большинство надписей, содержавших титулы и названия магистратур, относятся уже к относительно позднему времени, как и подавляющее большинство этрусских надписей вообще. Поэтому говорить об эволюции этрусской политической системы довольно трудно. Но ясно, что началась она довольно рано. Первое упоминание зилата относится к концу VII в. Появилось оно на периферии этрусского мира, но это не значит, что республиканские институты родились на окраине, а только потом распространились на все этрусские города-государства. Археология показывает, что в середине VI в. был радикально перестроен, а в третьей четверти VI в. насильственно разрушен дворец в Мурло[652]. В том же веке такая же участь постигла дворцы в Аквароссе и Вейях[653]. В начале V в. был перестроен монументальный комплекс в Тарквиниях[654]. Во второй половине VI в. перестраивается центр Вей[655]. С рубежа VII–VI вв. исчезают богатейшие многокамерные аристократические гробницы, вместо которых появляются более скромные фамильные могилы[656]. Приблизительно в это же время появляется и термин spura. Видимо, в это время и начинается замена монархий олигархическими республиками. Этот процесс, видимо, был не одномоментный, и в разных городах-государствах он мог проходить в разное время. Но везде он завершился ликвидацией власти лукумона[657].

Монархия исчезла и в латинских городах, хотя как и когда это произошло, тоже неизвестно. Только по поводу Альбы Лонги существует предание, что после неожиданной смерти царя Клуилия во время войны альбанцы, находившиеся в лагере, избирают вместо него диктатора Меттия Фуфетия (Liv. I, 23, 4; Dion. Hal. III, 4, 4–5, 4). Две должности — царь и диктатор — выступают как противоположности[658]. Судя по дальнейшему рассказу, полномочия диктатора были только военными и внешнеполитическими. По-видимому, различны и источники их власти: происхождение у