История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

Монархический период в истории Тирренской Италии оказался далеко не вечным. Каким образом произошли антимонархические перевороты в этрусских городах, неизвестно. Однако сами по себе такие перевороты явно имели место[615]. В качестве высшей власти преемником царя был зилат (zilaθ)[616]. Сама должность называлась ζϋχ, и это название происходило, вероятно, от глагола zil, что означало «править». Этот термин встречается в этрусской эпиграфике как с уточняющим определением, так и без него. В последнем случае речь явно идет о высшем должностном лице. Его должность была временной, скорее всего годичной, и эпонимной: по его имени обозначался год. Возможно, что он обладал не только гражданскими, но и в какой-то степени религиозными полномочиями. В Тарквиниях иногда встречаются два зилата. Может быть, это говорит о коллегиальности этой должности. Но в таком случае возникает вопрос о возможности распространить тарквинийскую ситуацию на другие этрусские города-государства. Зилатами назывались и лица, руководившими какими-либо конкретными делами. Так, был зилат, возглавлявший непосредственно городское управление, или зилат, руководивший отрядами юношей. Имелся зилат, возглавлявший коллегию maru[617].

Термином maru (сама должность называлась marunuch) обозначался целый ряд должностей, находившихся ниже зилатата[618]. Круг их обязанностей точно неизвестен, но карьера этрусского аристократа часто начиналась именно с должности maru. Предполагается, что один из maru занимался в основном юридическими вопросами, хотя, кажется, у этрусков имелся и специальный судья — uhtur[619]. В этрусской эпиграфике засвидетельствован eisneve, и предполагается, что к нему перешли сакральные полномочия бывшего царя[620]. Однако сама эта должность не была особенно значительной, ибо в карьерном списке аристократа она занимает место много ниже поста зилата. Ниже зилата стоял и macstreve. Характер этой должности неизвестен. Предположение, что речь идет о командующем армией основано только на созвучии с латинским magister и уверенностью в заимствовании ее то ли римлянами у этрусков, то ли этрусков у римлян[621]. Наряду с зилатом существовал еще purθ (или purθna). Это тоже была какая-то высокая должность, которую мог занимать и зилат[622]. Так, например, некий Ларт Туте, который несколько раз был зилатом, однажды был purθ[623]. Видимо, речь шла о должности экстраординарной, которую мог занять зилат в каких-то исключительных случаях[624].

Наряду с должностными лицами разного ранга в этрусских городах существовал совет, который римляне называли сенатом, а этруски ceχana. В некоторых случаях встречается термин ceχasietur с окончанием, выражающим идею коллективности. По-видимому, речь идет о сословии. Римские авторы часто говорят об этрусских principes, осуществлявших реальную власть в этих государствах (например, Liv. VI, 2, 2; X, 13, З)[625]. Уже говорилось о роскошных гробницах этрусских аристократов в период существования монархий. Позже роскошь гробниц уменьшается. Значительное место в некрополях занимают более скромные могилы[626]. Видимо, власть переходит к более широкому кругу аристократии, соперничавшей с прежней, родовой. И эта новая знать концентрируется уже не в своих сельских «доменах», а в столичном городе.

Никаких прямых сведений о существовании народного собрания в этрусской эпиграфике нет. В некоторых случаях археологи выявили какое-то пространство, которое могло служить для собрания там людей, но поскольку оно примыкает к храму, то очень возможно, что здесь устраивались игры и религиозные церемонии, а не собиралось народное собрание. Между тем, наличие этого органа чрезвычайно важно для решения вопроса о сущности этрусского города-государства: можно ли его называть полисом, который являлся не только городом, но и гражданским коллективом, воплощенным в качестве суверенной власти именно в народном собрании, каково бы ни было его реальное значение. Само по себе отсутствие таких сведений неудивительно. Хотя этрусских надписей насчитывается уже с десяток тысяч, среди них нет каких-либо исторических либо законодательных. Это преимущественно эпитафии, посвящения, подписи изготовителя вещи или ее собственника (типа «такой-то сделал для такого-то» или «я принадлежу такому-то»)[627]. Естественно, что в таких надписях упоминаний собрания содержаться и не может. Разумеется, это не означает априорно отсутствие собрания. В античной традиции можно, пожалуй, найти одно прямое указание на существование народного собрания. Дионисий (V, 3, 2) рассказывает, что свергнутый римский царь Тарквиний Гордый явился в Тарквинии с просьбой о помощи и для начала дал дары властям (τά τέλη), а затем введен в народное собрание (έκκλησία), которое и постановило направить в Рим послов. Если верить этому рассказу, то надо признать существование народного собрания как высшего политического института, имевшего полномочия заниматься внешней политикой. Но в какой степени все детали этого рассказа достоверны, сказать трудно. И если они достоверны, то можно ли распространить ситуацию в Тарквиниях на другие города?

Этруски называли город-государство spura, а непосредственно город (может быть, даже не только столичный) — meθlum[628]. Это говорит о том, что они понимали различие между городом как типом поселения и государством, одноименным со столицей. По поводу термина spura идут споры. Одни исследователи считают, что речь идет и о гражданском коллективе, другие — о городе и его округе в чисто территориальном смысле. С другой стороны, некоторые ученые признают в термине теχ rasnal именно республику в более позднем римском понимании или же демократия в ее греческом восприятии, т. е. власть народа[629]. В таком случае rasna — populus, т. е. народ, гражданский коллектив. Больше данных дают римские писатели. По их словам, население городов делилось на трибы, курии и центурии. Они дают римские обозначения этих подразделений, но несомненно, что при этом использовались этрусские источники[630]. Возможно, этрусским эквивалентом этих терминов был tuθi(na)[631]. При отсутствии прямых данных эти косвенные сведения говорят скорее о существовании гражданского коллектива в этрусских городах-государствах. При этом, однако, возникает вопрос об объеме этого коллектива. Охватывал ли он все коренное свободное население или только местную знать? Убедительного ответа на этот вопрос пока нет.

То, что реальная власть в этрусских городах принадлежала аристократии, сомнений нет. Этот круг был, вероятно, более широким, чем в предшествующий период, но охватывал все же меньшинство населения, составляя группу «господ». Возможно, именно они и подразумевались под термином cexasietur. Римские авторы называли их principes. Этрусские аристократы, начиная с конца VIII в., имели два имени — личное и родовое, что подчеркивало их принадлежность к определенному и, естественно, знатному роду[632]. Впрочем, не исключено, что позже такая ономастическая система распространилась и на неаристократические слои населения[633]. Некоторые