История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

Капуи этрусками приблизительно 800 г. При этом он оспаривает мнение Катона, относившего создание этого города к много более позднему времени. Сам историк был по происхождению кампанцем[520], и уже одно это обстоятельство подвигает ученых больше доверять ему, чем Катону[521]. Дата Патеркула хорошо коррелируется с результатами археологических исследований[522].

Другим важным центром является город, чье древнее название неизвестно, и его называют по современному поселению Понтеканьяно[523]. Первое поселение, как можно судить, правда, не по самому поселению, а по некрополям, здесь возникло не позже IX в. На рубеже VIII–VII вв. возникающее городское поселение поглотило небольшие окружающие поселки[524]. Этот город, как и Капуя, вступил в тесные контакты с поселившимися в Кампании греками[525]. Возможно, что от греков местная аристократия заимствовала определенный способ погребения (сожжение и захоронение пепла в дорогом бронзовом котле), выделяющий знать из общей массы городского населения. Начиная со второй четверти VIII в., города появляются и во внутренних частях Кампании. Урбанизация Кампании имела свои особенности, определяемые неоднородным составом ее населения. Города, в принципе этрусские, включали в себя значительный неэтрусский элемент. Так, в окружении Понтеканьяно мелкие, явно сельские поселения были населены гирпинами, проникшими в этот регион из горных областей Центральной Италии[526]. Но и часть населения самого Понтеканьяно тоже было неэтрусским[527]. Смешанными в этническом отношении, но все же со значительным этрусским элементом были Помпеи[528]. Наряду с такими городами возникают и авзонские городские общины, как, например, Нола, возникшая к концу VIII в.[529]

Все экономические, социальные и политические процессы (а также, хотя, видимо, и в меньшей степени, культурно-религиозные) резко убыстрились в результате внешнего импульса. Довольно рано Тирренская Италия привлекла внимание финикийцев. Не позже IX в. до н. э. финикийцы начали обосновываться на Сардинии. Здесь тоже были залежи железа, но также еще и серебра, что весьма привлекало финикийцев. На берегах южной части острова появляются финикийские колонии[530]. Может быть, они стали базой, откуда ханаанские торговцы распространили свою активность и на противолежащие берега Италии. Непосредственно на Апеннинском полуострове финикийских колоний не было, но включение его части в сферу действий и влияний финикийцев несомненно. Финикийцы оказали определенное влияние на этрусков, что доказано распространением в этрусской среде изделий, особенно престижных, восточного происхождения, в том числе урартских и сирийских. В этрусской архитектуре, и дворцовой, и даже погребальной, обнаружены следы восточного влияния[531]. Несомненно восточное воздействие на ювелирное искусство этрусков[532]. В нижнем течении Тибра на месте будущего Рима финикийцы, по-видимому, основали святилище Мелькарта, воспринятого местными жителями как Геркулес, и это святилище стало опорным пунктом их торговли в этом регионе[533]. Другим их опорным пунктом стали Питекуссы, где, как об этом уже говорилось, финикийцы сосуществовали с греками.

При всей значимости действий финикийцев, гораздо большую роль в развитии Тирренской Италии сыграли греки. Уже в IX — первой половине VIII в., т. е. еще до начала Великой греческой колонизации, в местных могилах появляется греческая керамика[534], а довольно скоро ей стали подражать и туземные мастера, удовлетворяя растущий спрос знати на престижные предметы греческого импорта. Это свидетельствует о наличии предколонизационных связей между греками и местным населением. С другой стороны, такие связи были возможны, если и местные партнеры эллинов были к ним готовы. Можно говорить, что не позже IX в. местная аристократия оказалась заинтересованной в контактах с эллинами, как, впрочем, и с финикийцами. Ведущую роль в этих контактах играли сначала Тарквинии, к которым позже присоединились Цере и Вульчи[535]. На морском берегу начали возникать первые гавани, явно облегчавшие осуществление этих контактов, а между этими гаванями и городскими (или протогородскими) центрами начали строить специальные дороги, используя иногда удобные речные пути[536]. Возможно, в то время эти контакты были еще спорадическими. В этот период, вероятно, это были не столько регулярные торговые связи, сколько обмен дарами[537]. Поэтому-то и греческие и восточные вещи находятся в основном в могилах местной знати, а сами вещи являлись в первую очередь предметами роскоши и престижа. Надо заметить, что и начавшая, по-видимому, во второй половине VIII и особенно в VII в. распространяться письменность тоже сначала воспринималась как символ престижа, и первоначальные этрусские надписи встречаются только на дорогих вещах[538]. Символом престижа стало и потребление вина[539]. Судя по отсутствию до сих пор каких-либо следов греческого импорта (или местных имитаций эллинских вещей) в Ветулонии, Популонии и других центрах Северной Этрурии[540], непосредственно связанных с островом Эталией и ее богатыми железными рудами[541], в этот период греки сумели, по-видимому, установить прямые контакты с островом, минуя северо-этрусские города[542].

Контакты стали постоянными и все более интенсивными с созданием в Кампании подлинных греческих колоний — сначала Питтекусс, а затем Кимы[543]. Спорадический обмен уступил место нормальной торговле[544]. Как уже говорилось, кампанские греки поддерживали активные связи с латинами и этрусками. Недаром именно халкидский вариант греческого алфавита стал основой и этрусской, и латинской азбуки. Едва ли случайно, что железо, ранее очень редко встречавшееся в Этрурии и Лации, именно со второй половины VIII в. становится основным материалом для изготовления оружия и даже некоторых сосудов[545]. В огромной степени под греческим влиянием стало развиваться местное, особенно этрусское, искусство и художественное ремесло. Для изготовления и художественной, и повседневной керамики этрусские гончары под греческим влиянием начали использовать гончарный круг[546]. Этрусская вазопись начала входить в общий культурный круг, определяемый искусством Эллады. Сначала речь шла о позднегеометрическом искусстве. Когда же эллинское искусство вошло в ориентализирующую фазу, то в Этрурии и Лации началась ориентализирующая эпоха.

Ориентализирующая эпоха, начало которой в Тирренской Италии археологи датируют последней третью или третьей четвертью VIII в. до н. э.[547], была временем радикальных изменений в этом регионе. Контакты с греками, сначала халкидянами, чьей колонией была Кима, а затем коринфянами, которые в большой степени оттеснили эвбейцев от западной торговли и на некоторое время стали главными представителями эллинства в Этрурии и в меньшей степени в Лации, резко убыстрили ход исторического развития этих областей. Развитие ремесла и торговли, концентрирующихся преимущественно в протогородах, привело к превращению последних в настоящие города[548]. Основными очагами этого развития явились в Кампании район Понтеканьяно[549], в Лации — некоторые внутренние районы (Пренесте, Габии) и нижняя долина Тибра, в Этрурии — этрусский берег нижнего Тибра, прибрежные районы Южной Этрурии и богатый рудами район в северной ее