История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

Туллий, который был усыновлен Тарквинием и которому традиция приписывала проведение важнейших реформ. Этот царь тоже был убит, причем его убийцей стал внук первого Тарквиния (его позже стали называть Древним) тоже Тарквиний при содействии собственной дочери царя Сервии. Этого Тарквиния прозвали Гордым, и он стал последним римским царем, ибо в 510 г. до н. э. римляне его свергли. Так в римской традиции сформировался список из семи (фактически восьми, если считать Тита Тация) царей.

Цикл легенд, рассказывавших об основании и начале Рима, имеет ряд отличительных особенностей. Основание Рима с героями Троянского цикла, в данном случае с Энеем, связано только опосредованно. Между беглецом из Трои и основателем Рима стоит целый ряд альбанских царей[467]. Город, хотя и был основан заново, не возник сразу же в готовом виде, он развивался, постепенно расширяясь и охватывая все новые холмы и долины между ними. Ни политические, ни социальные, ни религиозные институты Рима не были созданы самим основателем, Ромул заложил основы социально-политического порядка. Но затем на этих основах уже постепенно строилось здание римского общества и государства. Хотя еще Ромул ввел некоторые религиозные институты, подлинным создателем религиозной структуры Рима выступает Нума Помпилий. Отдельные стороны этой структуры создавались последующими царями. Римляне гордились, что их государство было создано не одним человеком, который неизбежно в своей деятельности допускает отдельные ошибки, а многими поколениями выдающихся мужей, каждый из которых мог исправить некоторые промахи предшественников и добавить нечто новое и полезное в общее дело (Cic. De rep. II, 1, 2 — 23, 41). И это отличало римскую традицию от аналогичных сказаний греков, да и некоторых общин Италии и, в частности, Лация[468]. Важным аспектом этого цикла явилось признание первоначальной этнической и социальной неоднородности Рима (например, Liv. I, 8, 5–6)[469], что обычно не свойственно другим легендам об основании того или другого города. Важен еще один момент. Хотя Эней и не выступал непосредственным ойкистом, он все же стоял во главе той линии, которая привела к основанию Рима. А он являлся сыном богини Венеры. По-видимому, позже, но не позже III в., возникла традиция об обожествлении и самого Энея после его смерти (Serv. Аеп. VI, 777 со ссылкой на Энния). С женской стороны эта линия восходила к Латину, сыну Фавна, а в конечном счете к Янусу, причем среди предков Латина был Сатурн. Отцом близнецов-основателей Рима был Марс, а сам Ромул после смерти превратился в бога Квирина. Такое многократное божественное происхождение обеспечивало выдающееся положение Рима, и это обстоятельство подчеркивалось в легендах.

Похожей и еще менее связанной с Троянским циклом легендой является сказание об основании Пренесте. Его основателем был Цекул, как и Ромул, сын бога, только не Марса, а Вулкана. По местному мифу, Цекул был рожден сестрой пастухов от бога, явившегося ей в очаге в виде фалла. После рождения сына его мать принесла ребенка к храму Юпитера, где он был найден девушками и принесен пастухам, оказавшимся его дядьями. По другому варианту, он родился непосредственно в очаге и был вынут оттуда девушками, принесшими младенца пастухам. Из-за воздействия дыма очага у младенца воспалились глаза, из-за чего он и был прозван Цекулом (Маленький слепец). Когда Цекул вырос, он не остался с пастухами, а вместе с группой сверстников основал город Пренесте. Вскоре после этого он созвал соседей на праздник и во время праздника воззвал к своему отцу Вулкану, чтобы тот доказал его божественное происхождение. Вулкан, явившись, охватил юношу негаснущим пламенем, что стало знаком его божественности. После этого соседи с удовольствием поселились в новом городе (Serv. Аеп. VII, 678). Меньшая роль Пренесте по сравнению с Римом, стала причиной и меньшей разработанности легенд о его основании, но претензии Пренесте на божественное происхождение было столь же значительным, как и Рима. Характерно, что существовала и параллельная легенда, приписывавшая основание Пренесте сыну Латина, который, в свою очередь, был сыном Одиссея и Кирки (Solin. II, 9; Steph. Byz. ν. Πραίνεστος). Существовали и другие предания, связывавшие основание Пренесте с героями Троянского цикла[470]. В отличие от легенды о Цекуле, которая содержалась в не дошедших до нас «Пренестинских книгах» (Solin. II, 9), эти мифы сообщали греческие авторы. В частности, Солин, упоминая Пренеста, ссылается на Зенодота, историка, жившего, по-видимому, во II в. до н. э.[471] Это была явная попытка соединить местное предание с популярным Троянским циклом. В существовании параллельных легенд, вероятно, отразилось соперничество различных групп пренестинской аристократии, и преимущество осталось за той, которая связывала себя не с общим латинским предком и не с греческим героем, а с местным божеством.

Легенды о Латине и его предшественниках, о Ромуле и Реме, о Цекуле позволяют выделить круг чисто латинских сказаний, связанных с основаниями городов[472]. Параллельно существовала традиция, передаваемая в основном греческими писателями, связывавшая основание и раннюю историю латинов и латинских общин с героями Троянского цикла. Она возникла, по-видимому, вскоре после появления в Италии, в том числе в Кампании, греческих колоний, но особенно развилась после выдвижения Рима, и ее целью было связать знания о новых землях и народах с хорошо известными эллинам героями Троянского цикла. Позже и греческие, и римские авторы попытались объединить обе линии традиции, хотя полного объединения так и не произошло. Местные элиты в той или иной мере связывали себя то с греческими либо троянскими героями, то с латинскими сыновьями латинских же богов.

Существовали и подобные сабинские сказания. Так, основание города Куры приписывалось Модию Фабидию, сыну бога Квирина и юной аристократки, забеременевшей во время священной пляски в честь этого бога (Dion. Hal. II, 48). В этом мифе нет никаких связей ни с греческими героями, ни с персонажами латинских сказаний, так что можно утверждать, что речь идет об остатке подлинной сабинской мифологии.

При изложении всех приведенных выше легенд неизбежно возникает вопрос: отражают ли они реальную историю соответствующих народов и если отражают, то в какой степени? Можно ли их использовать для хотя бы частичного воспроизведения ранней истории Тирренской Италии?

Глава IV.

Социально-политическое развитие Тирренской Италии

Главным источником знаний о начале истории Тирренской Италии является археология. В результате раскопок за последние десятилетия наши знания неимоверно расширились. Конечно, еще многое остается неясным. Сам характер археологического материала, особенно относящегося к ранним эпохам, таков, что позволяет делать различные, а порой даже противоречащие друг другу толкования. Корпус археологических источников по своей природе открытый, и поэтому новые исследования позволяют развить,