История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

уточнить, а иногда и опровергнуть сделанные ранее выводы. Другим источником является эпиграфика. Ее, к сожалению, пока очень немного, а информативность, например, имеющихся в относительном изобилии этрусских надписей недостаточная. С другой стороны, археологические и эпиграфические исследования позволяют по-новому посмотреть на нарративную традицию, выделяя содержащееся ней историческое зерно[473]. Несмотря на многочисленные лакуны в наших знаниях, уже сейчас вырисовывается картина социально-экономического и политического развития Тирренской Италии. Она, к сожалению, еще далеко не полная, но уже гораздо более ясная, чем это было 50–60 лет назад.

Появление городов

На территории будущей Этрурии первые признаки начинающегося социального, а вместе с ним и политического расслоения проявляются уже в XII–XI вв. до н. э. В одном месте даже найдено строение, напоминающее микенский дворец[474], что может говорить о возникновении какой-то политической организации. Однако этот «дворец» просуществовал недолго, и разрыв связей с греками привел к исчезновению и этих зачатков новых форм жизни общества.

Новый виток экономического, социального и политического развития начинается уже в X в. В рамках прежней культуры бронзового века появляются новые элементы, важнейшим из которых оказывается появление новых типов поселений, в конечном итоге приведшем к возникновению города[475]. Сначала, как кажется, появляются отдельные очаги новых поселений, а затем эта «мода» все шире распространяется в Этрурии, Нации и Кампании. Археология прослеживает, как в очень удобном месте на хорошо защищенном и орошаемом близлежащей рекой плато в Южной Этрурии, где уже существовало небольшое поселение бронзового века, появляется ряд небольших деревень, состоявших из нескольких хижин, которые уже много позже объединяются в единое поселение, ставшее городом Тарквиниями. Возможно, однако, что эти деревни уже с самого начала были довольно тесно связаны друг с другом[476]. Так же развивались и другие места Южной Этрурии. Большинство таких поселений возникали на месте существовавших в бронзовом веке (как, например, те же Тарквинии)[477], но некоторые в конце бронзового века были покинуты жителями, и их новая жизнь началась после некоторого периода запустения уже в начала железного века. Можно говорить, что эти поселения, как, по-видимому, Вейи, возникали практически на девственной почве без связи с предшествующими[478]. Третий вариант возникновения значительного поселения, позже ставшего городом, может быть, представляет Цере. Прежде цветущие поселения конца бронзового века в этом районе (вероятно, в связи с кризисом бронзовой экономики) были покинуты, и в IX в. население концентрируется в наиболее удобном и защищенном месте, частично поглотившим ранее существовавшие мелкие поселки[479]. Этот процесс синойкизма сопровождался определенными изменениями в социальной структуре Этрурии. Могилы, в которых хоронились жители этих деревень, уже показывали явное разделение по богатству и престижу инвентаря, что доказывает выделение какого-то господствующего слоя[480]. Однако жилые дома (по существу, еще хижины) в этих поселениях совершенно одинаковы, и нет никаких намеков на появление какого-либо вида дворца. Нет и указаний на существование помещения для совета или площади для народного собрания[481]. Можно, вероятно, говорить, что здесь уже выделяется родовая аристократия, обладающая явно и общественным престижем, но ее ведущее положение в обществе еще не легализовано. Другой очаг подобного развития находился в Северной Этрурии, в районе с наибольшими рудными богатствами[482]. Их разработка, видимо, стала толчком к ускорению социальной дифференциации. Здесь, как и в некоторых местах Южной Этрурии, отдельные поселения были покинуты в конце бронзового века и вновь заселены в начале железного, как произошло с Популонией[483].

С рубежа тысячелетий Тирренская Италия, как и весь Апеннинский полуостров, входит в железный век. Сама Этрурия, особенно ее северная часть, а также остров Эталия у ее берегов были богаты металлами, в том числе медью и сереброносным свинцом. Но особенно она прославилась железными рудами, которые начали добывать и обрабатывать довольно рано[484]. В Этрурии активно развивается ремесло, а главными потребителями ремесленной продукции становится местная знать, которая все более выделяется в этрусском обществе. Естественно, что не все районы обладали природными богатствами более или менее равномерно, что и привело к интенсификации взаимного обмена. Металлические богатства Этрурии привлекали и соседей. Уже довольно рано (не позже IX в.) устанавливаются связи Этрурии с Сардинией. Этот остров тоже был богат минеральными ресурсами, и там развивалась своеобразная так называемая нурагическая культура, с носителями которой активно контактировали этруски. В основном это были жители Северной Этрурии, и важнейшим центром этрусско-сардинских связей стали Популония и Ветулония. В Популонии, возможно, даже жили сардинские ремесленники[485]. Этруски установили контакты также с Корсикой, и их центром являлась та же Популония. По-видимому, отражением этих контактов и роли в них Популонии стала легенда об основании этого города корсами, прибывшими в Этрурию (Serv. Аеп. X, 172). Популония в это время вообще становится наиболее значительным центром Северной Этрурии. Уже для IX в. можно говорить о выделении военной аристократии, а в следующем столетии городское поселение уже занимает площадь до 180 га, что сравнимо с городами Южной Этрурии[486].

Возможно, что и финикийские торговцы прибывали в это время к этрусским берегам. Во всяком случае, о торговле с финикийцами около 800 г. говорить уже можно. Финикийцы привозили в Этрурию в основном предметы роскоши, изготовляемые не только в самой Финикии, но в еще большей степени в окружающем регионе, в том числе в Египте[487]. Это еще более усиливало социальное развитие. С другой стороны, неминуемо возникало острое соперничество между отдельными поселениями и их лидерами, что заставляло такие поселения объединяться, создавать объединенные поселения довольно значительного размера в наиболее защищенных местах, особенно на вершинах холмов, и ради общей защиты окружать себя стенами[488].

Появляются первые поселения городского типа, которые в науке сейчас предпочитают называть протогородами. Этот процесс начался приблизительно в X в., т. е., как это ни парадоксально, тогда, когда, по некоторым расчетам, этруски и помещали начало своей истории[489]. Протогорода приблизительно в 30 раз превышают своими размерами предшествующие поселки[490]. Одним из первых (если не первым, по крайней мере, по традиции) таких протогородов были Тарквинии. В IX–VIII вв. этот процесс ранней урбанизации (или протоурбанизации) интенсифицируется. На примере Вей видно, как небольшие поселения на хорошо защищенном плато, возникшие в IX в., в следующем столетии объединяются в более крупную единицу[491]. Начиная с приморской зоны, поселения протогородского типа все более распространяются во внутренние районы Этрурии, особенно ее южной части[492]. В этих протогородах уже ясно выделяется аристократия, организованная по родовому принципу. Вокруг глав семейно-родовых групп объединяются другие члены общества, не относившиеся к