Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

Уолтер А. Брэдбери, редактор Doubleday, назначенный куратором новой серии, разглядел в сюжете перспективу и попросил дописать до 70 тысяч слов. А позже выдал чек на 750 долларов – первый раз, когда мне заплатили за еще не написанный текст – и пообещал заплатить больше по завершении.

Я молниеносно приступил к работе, и 29 мая 1949 года Брэдбери позвонил и сказал, что Doubleday приняло и готовится издать мой роман, который я позже назвал «Камешек в небе»[56] («Pebble in the Sky»).

Я продал первый роман, обозначивший огромный шаг вперед в моей литературной карьере (хотя тогда я этого еще не понимал).

Единственная моя беда на тот момент – я внезапно столкнулся с богатством выбора. Я не только совершил прорыв в литературе, но и нашел работу.

Давайте расскажу, как это случилось.

51. Наконец-то новая работа

Наверное, любой писатель, даже если он сочинил очень мало, время от времени получает письма читателей.

Подозреваю, что фантастов особенно активно заваливают письмами. Во-первых, по-моему, читатели фантастики более красноречивы и самоуверенны, чем другие. Во-вторых, к этому подталкивали рубрики писем в фантастических журналах.

Я обожал письма фанатов и старался отвечать на все, причем на протяжении многих лет. Количество писем росло, как и перечень моих обязанностей, и наконец пришло время, когда мне пришлось стать разборчивее, что меня беспокоит до сих пор. Меня не покидает чувство, что любой, кто потрудился мне написать, заслуживает ответа, но, к сожалению, время и силы ограничены.

И не все письма приходили от восхищенной молодежи. Некоторые – от уважаемых членов общества. Так, в годы докторантуры и постдокторантуры я стал получать письма от Уильяма К. Бойда, профессора иммунохимии в Школе медицины Бостонского университета (BUSM). На него большое впечатление произвел рассказ «Приход ночи», и с тех пор он стал моим фанатом.

А на меня произвел впечатление он сам. Между нами завязалась переписка, и, время от времени приезжая в Нью-Йорк, он улучал время на встречу со мной.

Естественно, в какой-то момент я поделился с ним своими трудностями с работой, а он мне написал, что в его школе в Бостоне открылась вакансия на кафедре биохимии – и он готов дать мне рекомендацию.

Мне отчаянно не хотелось снова переезжать из Нью-Йорка, но в работе я нуждался еще отчаяннее. Я уже искал варианты вне города, даже ездил с однокурсником в Балтимор, на химический завод. Однокурсника взяли (он разбирался в ботанике), а меня – нет (я не знал о ботанике ровным счетом ничего).

Я понял, что должен рассмотреть новую возможность, и с упавшим сердцем отправился на поезде в Бостон и вошел в кабинет Бернема С. Уокера, заведующего кафедрой биохимии. Школа медицины меня не впечатлила. Она была маленькой и древней. Да и находилась в трущобах.

Впрочем, сам Уокер показался приятным человеком, а предлагал он мне преподавательскую должность, благодаря которой я бы получил академический статус. Оклад – 5500 долларов в год.

Но меня беспокоило, что я бы не работал на школу напрямую. Я бы работал на Генри М. Лемона – человека без всякого чувства юмора, который мне не понравился, как только нас познакомили. Более того, оклад выплачивался из гранта, то есть я бы жил от года к году.

Домой я вернулся с печальной дилеммой и в таком же безрадостном расположении духа, как и во время призыва в армию. Но что толку? Мне нужна была работа, а ничего другого не предлагали. Так я принял предложение BUSM.

А через несколько недель после согласия продал свой первый роман Doubleday. И тут же почувствовал искушение воспользоваться этой возможностью и остаться в Нью-Йорке. С продажей романа я мог рассчитывать на мало-мальские деньги и потянуть время для поиска работы поблизости. Более того, если бы роман обрел популярность, я бы мог и вовсе обойтись без работы.

Соблазн был велик. Я часто слышал о молодых писателях, которые после продажи первой книги или даже просто журнального рассказа тут же бросали работу, чтобы посвятить себя литературе. Обычно история кончалась тем, что больше продать уже ничего не получалось и им приходилось возвращаться на прежнюю работу или искать другую.

Я, конечно, не сомневался, что без денег не останусь, но знал, что мне с женой их не хватит. И не мог рассчитывать на успех романа. Пока все, что я за него получил, – это аванс в 750 долларов, а если бы он не продался, я не бы не увидел больше ни пенни. (Продай я его ASF, получил бы 1400 долларов.)

Более того, я уже принял бостонское предложение, и если теперь решил бы не ехать, то в каком-то смысле нарушил бы данное слово, а я не хотел так поступать. Так что в конце мая я поневоле отправился в Бостон, повесив нос, и с собой потащил такую же несчастную Гертруду. Мы провели в браке почти семь лет, а бриллиантов, которых я ей обещал, пока не предвиделось.

Здесь можно поиграть в веселую, но бессмысленную игру с сослагательным наклонением.

А что, если бы мне не предложили место в Бостоне? А что, если бы я продал роман на несколько недель раньше, чем пообещал переехать в Бостон? Я мог бы остаться в Нью-Йорке, поставив на то, что 750 долларов и престиж книги выиграют мне время для поисков места поближе.

Как знать, что могло бы произойти? Я склонен смотреть на это конструктивно и оптимистично. В итоге я проработал в BUSM девять лет. За эти девять лет я преподавал, читал лекции и развивался в литературе так, как иначе бы не смог. Более того, я получил весомое профессорское звание, укрепившее мой статус фантаста.

Значит, хоть переезд и дался непросто, он расширил мой кругозор и, уверен, сделал меня лучше и успешнее как писателя, так что переехать было нужно.

А кроме того, я сдержал слово.

52. Doubleday

«Камешек в небе» вышел 19 января 1950 года, меньше чем через три недели после моего тридцатилетия. С тех пор я держусь Doubleday и во всем ими доволен. На данный момент они издали 111 моих книг, а 16 января 1990 года, воспользовавшись возможностью, отметили как мое семидесятилетие, так и сорок лет с публикации «Камешка в небе». В ресторане Tavern on the Green устроили большую коктейльную вечеринку с сотнями гостей.

В тот день я