34 пациента. От младенчества до глубокой старости: какие опасности поджидают на каждом из этих этапов - Том Темплтон

крайней мере, Пабло не останавливался и не давал Соне попробовать. Он на несколько лет старше ее и, кажется, всегда доминировал в их отношениях. Не считая нескольких коротких периодов, они с самого переезда жили на улице.

— Как давно вы переехали в Великобританию? — спрашиваю я.

— О-о-о, лет сорок назад, — отвечает Пабло, поворачивая морщинистую шею к Соне и глядя на нее влюбленными янтарными глазами. — Боже, мы ведь стареем, дорогая, — говорит он.

Последние лет десять они живут в своеобразном гнезде, свитом из веток, листьев и пластиковых пакетов в кустарнике возле международного аэропорта. Грязный синий брезент, лежащий на верхних ветвях, защищает их от дождя.

Они питаются в столовых для неимущих или ищут еду в мусорных баках, хотя от лучших из них их часто отгоняют агрессивные бездомные. Иногда они обращаются за государственным пособием, но чаще полагаются на милостыню.

— Просящие милостыню зарабатывают больше уличных музыкантов, — отмечает Пабло.

Они курят, как паровозы, но это их единственный порок. Несмотря на провал плана, они все так же романтично смотрят на жизнь. По крайней мере, так считает Пабло.

— Люди считают, что в домах за закрытыми дверями безопаснее, — говорит Пабло, — но это не так. Риск пожара или насилия в помещении гораздо выше, чем на улице. Здесь мы видим опасность издалека.

Он гладит Соню по руке.

— Она мало спит. Из нее прекрасный сторож, — говорит он.

Я смотрю на красивое морщинистое лицо Сони. Высокие скулы. Жирные седые волосы собраны в пучок.

— Вы во многом полагаетесь на Соню, да, Пабло? — говорю я.

— О да, — отвечает он.

Она смущенно улыбается.

— Вы все еще пишете стихи? — спрашиваю я Пабло.

— Я иногда пишу стихи и читаю их Соне, — отвечает он. — Я давно понял, что она единственный слушатель, который мне нужен.

— Вы все это время были вместе? — спрашиваю я. — Сорок лет на улице?

Лицо Пабло искажает гримаса боли, лицо Сони остается бесстрастным.

— Мы ненадолго расставались несколько лет назад, — говорит Пабло, уходя в себя. — Я не могу об этом вспоминать, это был ад.

Позднее в клинике для бездомных мне объясняют причину короткого разрыва Пабло и Сони. Когда они стали старше, у них возникли проблемы с физическим и психическим здоровьем, и они были вынуждены чаще обращаться в клинику за помощью. Медицинский персонал не мог не заметить, что эксцентричное поведение Пабло часто граничило с бредом, и он патологически ревновал Соню. Также не упустили из виду, что он был чрезвычайно властным в отношениях и закрывал ей рот рукой каждый раз, когда она собиралась что-то сказать. Когда врачи просили его выйти, чтобы поговорить с Соней наедине, он очень расстраивался, плакал и злился, поэтому Соня сразу капитулировала и говорила, что предпочитает разговаривать при нем. Врачи начали задаваться вопросом, какова степень принуждения в их отношениях. Рядом с ними не было никого, кто мог бы следить за происходящим. У Сони и Пабло нет ни родителей, ни детей, ни коллег, которым они могли бы довериться. Они действительно живут на острове для двоих. Но что происходит на этом острове? Хочет ли Соня находиться на нем? Хотела ли когда-нибудь? Врачей начала преследовать страшная мысль о том, что Соня могла провести всю сознательную жизнь без семьи, друзей, работы и жилья из-за психологического насилия со стороны партнера. Ее пригласили на гинекологический осмотр в клинике. Врачи потребовали, чтобы Пабло вышел, и он со слезами на глазах покинул кабинет. Когда врач наконец остался с Соней наедине, он признался, что просто хотел побеседовать с ней без Пабло, чтобы она чувствовала себя свободно. Сначала она утверждала, что у них все отлично, что Пабло хорошо к ней относится, она довольна своей жизнью, и они любят друг друга.

Врач объяснил ей, что волновало его и коллег.

— Есть хостелы, — сказал ей врач. — Вы можете спать под крышей, принимать душ. Нет необходимости жить на улице.

— Мы там будем вместе? — вдруг спросила она, глядя врачу прямо в глаза.

— Вы можете быть вместе, — сказал врач.

Соня опустила глаза.

— Или порознь.

Соня кивнула, обдумывая его слова.

— Вам не обязательно быть вместе, если вы этого не хотите.

Позднее Пабло вернулся в кабинет с диким выражением в глазах. Он что-то подозревал.

— У Сони небольшие интимные проблемы, ей нужно наблюдаться у нас, — сказал доктор.

Пабло был вовсе не рад это услышать.

Понадобилось некоторое время, чтобы все устроить. В итоге было решено поместить пару в психиатрическую больницу для оценки их психического здоровья. Это означало, что они будут находиться разных отделениях: мужском и женском. Пабло был в ярости: «Мы были вместе сорок лет. Я убью себя».

В больнице психиатры быстро установили, что Соня страдает от депрессии, и ее много лет принуждали к чуждому ей и неприятному образу жизни. Как только она почувствовала себя в безопасности вдали от Пабло, тут же захотела расстаться с ним. Через несколько дней ее выписали из больницы и направили в женский хостел. Там у нее впервые за много лет появилась комната, постель и горячая вода. Соня начала регулярно питаться, ежедневно мыться и носить чистую одежду. Через некоторое время она взяла взаймы косметику у другой жительницы хостела и сделала каре. Она устроилась на работу в химчистку, начала открываться людям и расспрашивать об их жизни. Врачи заметили, что Соня стала счастливее. В опрятной одежде она выглядела совсем другим человеком, однако все время переживала, как Пабло справляется без нее.

Пабло тоже выписали из больницы — психиатры выявили у него глубинные личностные проблемы, связанные с привязанностью и нарциссизмом. Справиться с ними не помогли бы ни лекарства, ни пребывание в больнице. Он отказался от курса психотерапии, который позволил бы проработать его психологические проблемы. Ему предложили комнату в хостеле, но он предпочел вернуться в пустое гнездо. Большую часть времени он искал Соню, но никто не говорил ему, где она.

Полгода спустя Соня случайно столкнулась с Пабло на улице. В тот же день она вернулась в их гнездо. Через несколько недель, когда врачи узнали, что произошло, они снова пригласили ее на гинекологический осмотр, чтобы поговорить наедине. Пабло опять сидел в нескольких метрах за дверью толщиной пять сантиметров.

— Все это время я хотела столкнуться с ним, — сказала она громче, чем раньше. — Я не могу без него. Нам суждено быть вместе.

* * *

Теперь, когда мы стоим под оранжевым небом у продуктового магазина и дышим невидимой сахарской пылью, я не могу поговорить с Соней отдельно.

— Вы можете контролировать свою