Время героя. Роман «Санькя» Захара Прилепина в контексте истории и культуры - Андрей Геннадьевич Рудалёв

«Либерал уверен, что наступили иные времена и в эти времена войдут только избранные», «то есть только он – либерал – войдёт в новое время», – писал Захар Прилепин в своей статье-манифесте «Почему я не либерал».

Это на самом деле очень сильное идеологическое искушение, которое стало программным в постсоветской России – определять контуры игольного ушка социального лифта для избранных, для той самой особой касты носителей особого духа посреди повсеместной пустоты. Любая иная позиция клеймилась как ретроградная, устаревшая, как агрессивная инерция прошлого. В будущее же может провести только либеральный мандат для особо прогрессивной публики. Это почти как пелевинский «солидный Господь для солидных господ». Иным в ментальную Россию духа не выпишут билет, а зайцем туда не просочишься.

Где и на чьей стороне оказался критик Евгений Ермолин с его «пространством духа» после 2014 года (так ведь и до этого у него было «безвременье»)? Всё предсказуемо.

Оказалось, что та цивилизация, которую он силился запихать в мешок ментального измерения, проявила себя, проявилась её история и культура. Реальная, а вовсе не приватизированная избранными носителями духа.

Для Ермолина – наступило новое варварство. Началось то самое «необратимое», которое пугало Безлетова и крушило его проект исхода России, которую он уже похоронил.

В запрещённой ныне соцсети во время событий 2014 года критик Ермолин был крайне эмоционален и негодовал:

«Нашествие ватной гопоты действительно многое обнулило в русской культуре.

У этих пришельцев, у пропагандистски заряженного охлоса, который из всех дней русской славы и бесславья помнит только один критически мифологизированный “день победы”, нет никакой связи с той великой традицией, которая связана с аскезой подлинной, не конъюнктурной святости и творчества, адресованного человечеству и принятого им (Толстой, Достоевский, Чехов, Чайковский, Малевич, Кандинский и еще с 2–3 десятка имен).

Всплыло дикое варварство. Неким потомкам будет интересно наблюдать это одичание в лицах и фамилиях, видеть, как тает в людях человеческое и пробуждаются инстинкты насекомых.

Итог – дурнокачественное сиротство.

Родства не помнящая человеческая муть, которая разводит турусы на колесах, никому уже не интересные. Ни в городе Богдан, ни в селе Селифан. Не Запад, не Восток, а только перверсия того и другого в худших выраженьях, имитирующая величье там, где есть только бесславье и позор.

Означает ли это, что вырождение тотально? Не уверен».

Памятна его реплика в соцсети относительно подборки фотографий позднего СССР: «Какой-то есть остро проступающий на фото тех лет антропологический износ, изношенность, усталость, выморочность, ещё остро памятные и по личным впечатлениям (эти впечатления, впрочем, не рассасываются и сегодня от наблюдений за социальными захолустьями в России и за её пределами)».

Или вот ещё одна соцсетевая реплика Ермолина после 2014 года: «Россия на всех парах летит по своей сумасшедшей орбите под исторический откос, теряя (да уже и не имея, по сути) последних друзей и союзников, мимо смысла и цели, дребезжа идеологической риторикой и салютуя сама себе пропагандой самого примитивного пошиба.

В самоубийственном этом движении, в пляске бесов, уже теряются из виду и самые очевидные истины. Но многим обитателям этого государства-самоубийцы примитивизм по нраву, они на него подсели и никак не могут соскочить. Как иначе принять безумную и гнусную внешнеполитическую авантюру, по ложному поводу с самыми мрачными последствиями для русского и украинского народов, за “народную войну”?

Надеюсь всё же, что всё закончится бряцанием оружием, блатной попыткой взять лоха на испуг. А лох, кажись, не испугался. Вот же. Это потому, что лох не смотрит российское ТВ».

Рассуждает прямо как прокурор Ипполит Кириллович из «Братьев Карамазовых», завершающий свою обвинительную речь словами: «Не мучьте же Россию и её ожидания, роковая тройка наша несётся стремглав и, может, к погибели. И давно уже в целой России простирают руки и взывают остановить бешеную, беспардонную скачку. И если сторонятся пока ещё другие народы от скачущей сломя голову тройки, то, может быть, вовсе не от почтения к ней, как хотелось поэту, а просто от ужаса – это заметьте. От ужаса, а может, и от омерзения к ней, да и то ещё хорошо, что сторонятся, а пожалуй, возьмут да и перестанут сторониться, и станут твёрдою стеной перед стремящимся видением, и сами остановят сумасшедшую скачку нашей разнузданности, в видах спасения себя, просвещения и цивилизации! Эти тревожные голоса из Европы мы уже слышали. Они раздаваться уже начинают».

В 2022 году в одной из своих колонок критик Ермолин пишет, что русская культура «сейчас эта культура, застрявшая в сознании фантомом воспоминаний, подвешена, как воздушный шар, безопорно».

В майской книжке журнала «Знамя» за 2024 год он продолжает отстаивать свою давнюю мысль, что всё стоящее, что возникало в России, – западноориентированное, являющееся антитезой русскому рабству: «Русское европейство – универсальная матрица мыслящего сословия (западнической интеллигенции) в имперском сословном теле России. Граница этой общности – не образование, не профессия, а европейская идентичность, прописка, субъектность, европейское культурное самоопределение – как антитеза русской рабской служилости, привластной сервильности. Эта общность образует собой оппозиционную властям нестойкую ассоциацию русских европейцев».

* * *

Ещё в феврале 2014 года в газете «Литературная Россия» была опубликована моя статья «Власть бегущих». Тогда как раз и вспомнился роман «Санькя», особенно финальный его эпизод, когда либерально-пустынный советник губернатора летит в окно:

«В связи с последними событиями на Украине эта книга обретает новую актуальность и смыслы, которые совершенно не имеют ничего общего с призывом к массовым беспорядкам. Роман этот, в том числе о сущности современной отечественной власти, у которой “черви в душах кипят”.

В романе Прилепина одно из главных мест занимают диалоги главного героя с другом покойного отца, а ныне советником губернатора Безлетовым. Человек, причастный власти, рассуждает о стране следующим образом: “здесь нет ничего, что могло бы устраивать. Здесь пустое место. Здесь даже почвы нет… И государства нет”. По его словам: “Россия должна уйти в ментальное измерение”. Едва ли советник то же самое проговаривает на службе, там у него припасено прямо противоположное. Саша же Тишин считает, что “В этой стране революции требует всё”. Эта революция “наступает, когда истончаются все истины”.

Всё это об актуальной ситуации. Истины тонки как никогда. Вопрос о сущности власти, в которой Безлетов типичен, теперь ставит жизнь.

У нас давно уже раскрыты границы. Но мы сами будто спрятались. Беликовыми всё больше замыкаемся в своём футляре. События на