Порука - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

Наконец-то долгожданное письмо пришло, но, взглянув на него, Варвара Ивановна так и обомлела вся — не Лениной рукой был написан адрес. Чуяло ее сердце беду, и вот она тут, в голубом четырехугольничке. Дрожащей рукой Варвара Ивановна вскрыла конверт, по привычке нащупала на полочке за занавеской свои очки и сразу же разобрала ровный, четкий почерк и прочла: «Пишет вам Алексей Алексеевич по поручению вашей племянницы. Лена немного приболела, но сейчас ей уже лучше, и она передает вам свой горячий привет».　

«Неужто помирились? — с надеждой подумала Варвара Ивановна и принялась читать дальше. Написано было складно, слово к слову, но не очень-то понятно. Будто Лена шла по какой-то лестнице, упала и ушиблась, и не сама упала, а ее толкнул вроде бы по неосторожности Аркадий — тот парень, что был бригадиром сварщиков. И теперь Лена лежит в больнице, самочувствие у нее нормальное. «Какая уж тут нормальность, если даже сама письмецо не смогла написать? — рассуждала про себя Варвара Ивановна. — Видно, успокоить меня хочет Алексей, а в самом-то деле случилось что-то серьезное». Оставив хозяйские дела, она не медля принялась за ответное письмо. Содержание его составляли вопросы, и лишь в конце Варвара Ивановна строго и нравоучительно добавила: «Ты не посмеешь, Алексей, не ответить старой женщине. Мне ни к чему разная хитроумная дипломатия; мне подавай правду, какой бы горькой она ни была. Правда куда лучше ловкого обмана».　

Через неделю она знала, как того хотела, всю правду: Алексей Алексеевич, ничего не скрывая, рассказал о случившемся. «Приезжайте, дорогая Варвара Ивановна, к нам, — писал он. — Может быть, вы поможете поставить нашу Леночку на ноги».　

2

Лена уже могла сидеть на кровати и, наверное, встала бы на ноги, если бы не слабость, разлитая по всему телу. Не было сил даже на то, чтобы сжать пальцы в кулак. Ей стало совершенно безразлично все. происходящее кругом. Она ни с кем не спорила, со всеми соглашалась. Сестра уговаривала ее поесть, и она обещала, та уходила, а завтрак так и оставался нетронутым. Безразличие сковало мысли, ни о чем не хотелось думать, ни о жизни, ни о смерти. Да и думать некогда было — она больше спала, время для нее как бы перестало существовать. Больная привыкла, что ее постоянно будили, и в этот раз с трудом раскрыла глаза и тут же опять закрыла их, боясь, что видение исчезнет.　

— Доченька, почему не глядишь на меня? — доносился откуда-то издалека до боли знакомый голос. — Или обиделась за что-нибудь?

— Тетя! Мамочка! — обрадовалась Лена и обхватила Варвару Ивановну за шею. — Ты приехала?!　

— Вот глупая! Как же это я могла не приехать-то?　

— Я так рада видеть тебя, так рада, — тихо говорила Лена, прикасаясь то одной, то другой щекой к лицу тетки.　

Варвара Ивановна печально смотрела на стриженую голову Лены, овальную плешь на затылке, заклеенную пластырем, и слезы сами бежали у нее из глаз. «Надо же так изувечить дитя! — возмущалась она в душе. — Когда я уезжала, моя Леночка лучше цветка казалась, а нынче-то одни мощи остались… Эх, беда, беда…»　

— Вот нагляжусь на тебя, мамочка, — взволнованным шепотом продолжала Лена, — а там и умирать можно.　

— Если такие станут умирать, то кто же жить-то будет?　

— Совсем нет у меня сил, — и Лена уронила голову на грудь.　

Варвара Ивановна села на кровать, осторожно обняла больную.　

— Это уже моя забота, доченька, чтобы помочь тебе сил набраться.　

И стала Варвара Ивановна сиделкой. Но главным ее занятием, пожалуй, была кухня. Вместо однообразных и, нечего греха таить, не всегда вкусных блюд, теперь готовилась свежая, ароматно пахнущая пища. Как тут было отказаться.　

— Ох, и вкусные же щи, хоть добавки проси, — хвалила Лена. Варвара Ивановна улыбалась:　

— Вместо добавки вареники с сыром. Зинаида Михайловна постаралась.　

Лена нахмурилась, перестала есть.　

— Зинаида Михайловна — добрая женщина и зла тебе не желает, — словно угадав мысли Лены, сказала Варвара Ивановна.　

— Зато я никчемное создание.　

— Ладно уж… Ешь.　

3

То, что не смогли сделать врачи и лекарства, сделала слабая пожилая женщина. Лекарства не давали умереть Лене, а Варвара Ивановна помогла ей выжить. Уже на третий день после того как тетка вступила в свои права сиделки и повара, больная встала и с опаской, придерживаясь за кроватные спинки, прошлась по палате.　

— Меня так и шатает то влево, то вправо, — говорила она.　

— Немного пошатает, а потом и бросит, — успокаивала ее Варвара Ивановна.　

Настал день, когда Лена, сопровождаемая теткой, вышла во двор больницы и зажмурилась от свежего ветерка, мягко ударившего ей в лицо.　

— Милые мои, здравствуйте! — нараспев произнесла Лена, осматриваясь кругом.　

— Ты с кем? — удивилась Варвара Ивановна, не видя никого во дворе.　

— Со всеми, мамочка: с небом и землей, солнцем и ветром, домами и деревьями.　

— Вот ты какая, во все влюбчивая.　

— Я по природе соскучилась, так и побежала бы за город, куда-нибудь в степь.　

— Это хорошо, дочечка: больше не станешь думать-то о смерти.　

— Никогда! Как бы трудно мне ни пришлось.　

— С Алексеем трудно не будет.　

— Никто мне не нужен! Никто!　

— И не надо. Поживем пока сами, а там дело покажет.　

Теперь они подолгу бывали на свежем воздухе, сидели на лавочке и грелись на солнышке, радовались зеленым деревцам, слушали нескончаемый птичий гомон и неторопливо вели беседу. И лишь однажды Лене снова пришлось понервничать: к ней приехали прокурор Андреев и следователь Рыжов.　

4

Петр Петрович предоставил им свой кабинет.　

— Как ваше здоровье, Лена? — спросил Андреев, но девушка сосредоточенно смотрела на граненый стакан на столе, затянутый сверху марлей, отчужденно молчала. Зачем им ее здоровье? Они хотят добиться от нее показаний, чтобы закончить уголовное дело. И желает она того или нет, ей придется вспоминать все то, что уже забыто и теперь кажется дурным сном.　

— По-моему, вам лучше. Вы посвежели.　

— Вы угадали, крестный, — она чуть улыбнулась. — Я чувствую себя хорошо.　

— Рад это слышать.　

— И, наверное, сможете ответить нам на некоторые вопросы, — вмешался в разговор лейтенант милиции.　

Улыбка погасла на губах девушки.　

— Когда-то же нужно внести полную ясность, — осторожно присоединился к лейтенанту Андреев. — И решить судьбу Аркадия Гаева.　

Лена вздрогнула: она уже давно не слышала этого имени и, обращаясь к прокурору, покорно сказала:　

— Раз нельзя иначе — спрашивайте.　

Лейтенант достал из темно-коричневой папки бланки протоколов допроса, разложил бумагу на столе и, поймав взгляд потерпевшей, ровно отчеканил:　

— Вы, товарищ Озерская Елена Сергеевна, предупреждаетесь об уголовной ответственности за дачу ложных показаний по ст. 178 уголовного Кодекса