Порука - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

— Да, — ответила Лена, выдерживая взгляд его пронзительных черных глаз. — Одну правду.　

— Кроме вас двоих, на лестнице не было никого, поэтому ваши показания, Лена, будут иметь весьма существенное значение, — напомнил прокурор.　

«Неужели они боятся, что скажу неправду? — подумала она. — Почему?» Хотя у них немало оснований: еще не так давно она лгала упорно и бесстыдно… И теперь может это сделать. Стоит сказать, что Аркадий толкнул ее нарочно, и…　

— Не сомневайтесь, товарищ прокурор, и верьте мне, — подняла на него Лена глаза, полные слез. — Я уже не та, что была раньше.　

— Ну откуда вы взяли, девушка, что мы вам не верим? — горячо заговорил лейтенант. — Просто порядок такой — предупредить свидетеля, и вы должны в этом расписаться, — и он подвинул бланк протокола, подал ей свою авторучку. — Вот здесь.　

Лена поставила свою подпись в самом низу бланка, под печатной фразой, и уже после этого достала из кармана халата платочек и вытерла слезы. И чего это она распустила нюни, будто первый раз на допросе? Надо смелее, тогда и доверия к ней будет больше.　

— Слушайте, крестный, все, как на духу, выложу вам, ничего не скрою, а там решайте… Как решите, так и будет, — повеселевшим голосом начала Лена. — Всему виной пожар этот…　

— Давайте начнем не с пожара, — мягко остановил ее Андреев, — а с того момента, как вы поступили на завод.　

— На завод, говорите? — задумалась Лена. — Что ж, можно.　

Но она молчала. Ей сразу представился тот первый человек, который дал работу — Матвей Сергеевич. Вот он ласково щурится и что-то говорит, но его не слышно — дверь приоткрыта, и в кабинет откуда-то снизу врывается грохот и визг. Он не спеша встает и идет к двери, а она каменеет от страха: неужели откажет?　

— Мы ждем, товарищ Озерская, — напомнил о себе лейтенант.　

Она наклонила голову влево, как бы к чему-то прислушиваясь, и, успокоенная, начала рассказывать.　

Когда протокол был подписан и Рыжов начал собирать со стола бумаги, складывая их в свою папку, Лена спросила:　

— Что слышно о Зеленой шляпе?　

Андреев вдруг задумался, словно решал: отвечать либо нет…　

— Пожалуй вам, Озерская, можно открыть тайну Зеленой шляпы, — ответил прокурор после паузы. — Вы были правы: завхоз оказался пособником валютчиков.　

— Как же он пробрался в прокуратуру? — удивленно спросила Лена.　

— Все бывает… К тому же он работал у нас всего несколько месяцев.　

— И еще надо учесть, — пришел на помощь прокурору Рыжов, — что завхоза, как домработницу, не так-то просто найти.　

5

Пришло время выписываться из больницы. И сразу встал вопрос: куда ехать? Ее настойчиво звал к себе Алексей Алексеевич.

— Вся квартира в твоем распоряжении, Леночка, — горячо говорил он. — Если ты хочешь, то я буду жить у товарища. Он холостяк, и у него свой дом.　

У Алексея Алексеевича будет хорошо — в этом сомнений не было. Но, поселившись у него, она невольно станет вспоминать каждый день и каждый час своего прошлого, которое отмечено больше несчастьями, чем радостью. И, кроме того, ей хотелось пожить одной и обдумать все по порядку, как бы со стороны поглядеть и на себя и на людей, с которыми столкнула ее жизнь.　

Варвара Ивановна, хотя и была согласна с предложением Алексея Алексеевича, тут не вмешивалась.　

— Ты человек самостоятельный, тебе и решать, — заявила она Лене.　

И Лена решила, что поедет в общежитие.　

И так, прощай, больница, даже грустно стало: тут вернули ей жизнь, и она сдружилась с хорошими женщинами. Но о том, что здесь оборвалась ее любовь, она старалась не думать. И когда порою мысли захлестывали, Лена произносила лишь два слова: «Все кончено!» — и повторяла их много раз, горячо убеждая себя. Это помогало: навязчивые мысли отступали, думалось уже о чем-то другом, обыденном и понятном.　

Проводить вышли хирург, дежурная сестра и выздоравливающие женщины из палаты. Алексей Алексеевич стоял около такси, на котором приехал, и терпеливо ждал, пока Лена и Варвара Ивановна попрощаются с провожающими. Его не покидала надежда, что Лена передумает и поедет к нему домой. Но эта надежда рухнула, как только обе женщины сели в машину.　

— Куда ехать? — спросил шофер.　

Алексей Алексеевич обернулся назад, умоляюще посмотрел в лицо Лене. Она увидела глаза его — добрые и ясные, как у ребенка, и сердце ее затрепетало. Еще одно мгновение, и она сказала бы: «На Ветку». Но что-то заставило ее глянуть в окошко машины. Впереди, около угла здания больницы, одиноко стоял, засунув руки в карманы, Аркадий Гаев. Лена вся вспыхнула и торопливо произнесла:　

— Нет, Леша, — и, наклонившись к шоферу, поспешно добавила: — В общежитие мехзавода.　

Шофер круто развернулся у подъезда больницы и, набирая скорость, помчался по улице, обсаженной низкорослыми деревцами акаций.　

И еще один человек — Вика — наблюдал проводы из окна операционной.　

— Разлучница бесчестная! — шептали ее губы. — Опутала людей и помутила их разум… Господи, открой глаза им. Гнать бы ее в три шеи, а не почет ей воздавать. — И, увидев в стороне Аркадия, со стоном опустилась на кушетку.

КРУГ ПОЗАДИ

1

Неизвестность, словно черная штора, закрыла от Гаева весь мир. Из головы не выходил разговор с хирургом Петром Петровичем. Тот не вдавался в его душевные муки, а сказал как отрезал:　

— Озерская больше не хочет вас видеть.　

И все-таки через несколько дней Аркадий попытался прорваться в больницу, но его снова не пустили.　

Он мучительно переживал случившееся, замкнулся. За много дней не произнес ни слова. Не выдержав, первой заговорила Лукерья Анисимовна.　

— Не пора ли тебе остепениться?　

— Не знаю.　

— Люди уже огороды копают, а у нас все стоит. Я больна и стара, а Вика на сносях. Сад совсем запущен.　

— Не волнуйтесь, все сделаю сам.　

— Садись обедать.　

Аркадий удивленно поднял голову: уже давно ему не предлагают в этом доме даже стакана воды. И вдруг — целый обед. Он невольно глотнул вязкую слюну — с утра ничего не ел.　

— Спасибо. Не хочу, — глухо отказался он.　

— Не люблю, когда ломаются. Садись и ешь, — строго приказала Лукерья Анисимовна и, взяв его за рукав, с силой посадила на стул.　

Он чувствовал, что не следует соглашаться, но ароматный запах щей кружил голову, и рука сама потянулась к ложке.

На второй день Аркадий рано пришел с работы, взял лопату, грабли и пошел в сад. Прошлогодняя пожухлая трава сухо хрустела под ногами, стоял запах прелых листьев и молодых почек на