Белая птица и черный змей - Екатерина Витальевна Белецкая

— Именно! — согласна кивнула Сандра. Лицо её посветлело. — Пожалуй, вы уловили то, что я хотела сказать, но не сумела выразить. Поступки Юстума продиктованы общим каноном и общечеловеческими правилами. А поступки Фатума — качествами его личности. Именно поэтому Юстум, пусть и возвышенный, и правильный, и благородный, кажется ненастоящим, искусственным. А Фатум — живой. Сомневающийся, страдающий, и живой. Вы правы, Элин.

— Я рада, что мы солидарны в мнении о героях, — улыбнулась Элин. — А как вам Парви? Не слишком ли она проста для малой луны?

— О, нет, она вовсе не проста, — покачала головой Сандра. — Она на протяжении всего действия пыталась примирить тех, кого примирить невозможно. И она выбирает путь скорби, путь одиночества, но не позволяет этим двоим навредить друг другу.

— Фатум оказывается в темнице, — напомнила Элин.

— Да, но он остаётся жив, — возразила Сандра. — Они все остаются живы, и это самое главное.

— Тут я не могу не согласиться, — Элин улыбнулась. — Луны должны продолжать свой путь по небу.

— Да, да, это верно, — согласилась Сандра. — Элин, вы не против выпить по чашке какао? Я знаю весьма милое местечко неподалёку.

— С радостью, — заверила Элин. — У нас в Никине такого вкусного какао отродясь не бывало. Я пью его почти каждый раз, когда иду в большой магазин. Боюсь, что могу располнеть, ведь пить его настолько много вредно.

— Надо себя ограничивать по мере сил, — посоветовала Сандра. — Я позволяю себе какао нечасто, обычно я пью чай, причём без молока и сахара.

— А господин Салус что предпочитает? — спросила Элин.

— Он тоже пьёт чай, — ответила Сандра. — Иногда велит добавить туда мяту, или ломтики сушеной дикой груши. Получается очень приятный запах. Правда, моя мама всё равно заваривает чай лучше, чем это получается у меня.

— Думаю, с возрастом мы освоим мастерство заварки, и будем делать чай не хуже, чем делают они, — заметила Элин. — Не переживайте, Сандра. Я тоже всегда пропускаю нужный момент, и чай стоит слишком долго. Но, понимаете ли, я готовлю еду для всей семьи, и порой просто не успеваю.

— Фастер не ругает вас за это? — спросила Сандра.

— Нет, ну что вы, — засмеялась Элин. — Он очень добрый человек, я никогда не слышала от него ни одного дурного слова.

— А вот господин Салус может выразить своё недовольство, — сказала Сандра. — Перестоявшийся чай он не любит. Говорит, что чай делается излишне горьким, и аромат пропадает.

— Мне кажется, вы его опасаетесь, — осторожно предположила Элин. — Он может вас наказать?

— Нет, он ни разу не наказывал меня, просто я не хочу его огорчать, — покачала головой Сандра. — Он очень добр и ко мне, и к моей семье. К тому же должность, которую я занимаю, сложно назвать рядовой. Господин Салус ценит меня, и я очень ему благодарна.

— Наверное, он и платит хорошо? — предположила Элин.

— Платит не он, платит управление, — объяснила Сандра. — Но… господин Салус поспособствовал в своё время… в общем, мне грех жаловаться. Я хорошо получаю, работая у него.

— Вот только он подвергает вашу жизнь опасности, — решилась, наконец, Элин. — А если бы вы пострадали в том кабинете?

— Всего предусмотреть невозможно, — вздохнула Сандра. — Думаю, я сама виновата. Нужно было вести себя осторожнее, а я поспешила, потому что хотела… ах, впрочем, неважно. Происшествие в кабинете целиком и полностью моя вина. Я была неосмотрительна.

— Но бумаги из кабинета вы всё-таки умыкнули, — Элин усмехнулась. — Знаете, Сандра, меня разбирает любопытство, — призналась она. — Что же вы такое нашли? Неужели там были описаны подробности гибели несчастного Копуса?

— Боюсь, я не могу рассказать вам, — вздохнула Сандра. — Поймите меня правильно, Элин, но то, что было в бумагах, не должно попасть в газеты. А вы, при всём моём уважении, конечно расскажете жениху то, что я расскажу вам. Поэтому прошу меня простить, но я этого не сделаю.

— Понимаю, — кивнула Элин. — Но хоть что-то мне можно узнать? Ну хоть капельку! Клянусь, я не скажу Фастеру. Кто-то действительно натравил на Копуса этих чаек, или нет?

Сандра оглянулась, и, понизив голос, произнесла:

— Да, натравил. Копусу отомстили за случай, который произошел очень давно, в его прежней жизни. Это действительно было жестокое убийство. Простите, но больше я ничего сказать не могу.

— Какой ужас, — с расширившимися глазами сказала Элин. — Что-то такое я и предполагала. Но, знаете, лично для меня важно другое. Мы ведь можем приезжать на берег, чтобы посмотреть прилив? Для нас, обычных граждан, это безопасно?

— Да, для обычных граждан это безопасно, — подтвердила Сандра. — Думаю, скоро господин Салус сделает официальное заявление об этом, чтобы люди не боялись. Чайки никого больше не тронут.

— Это очень хорошо, — сказала Элин. — В Никине мы частенько ходили к морю, смотреть на поднимающуюся воду, и дышать морским ветром. Я соскучилась по морю, — призналась она. — Здесь, в городе, конечно, тоже хорошо, но с морским простором ничего не сравнится.

— Отправляйтесь без всякой опаски, — ответила Сандра. — Правда, с такими защитниками, как братья Соградо, опасаться вам особенно и нечего. Верно?

Элин засмеялась.

— Одно дело — владеть приемами «грации», другое — отбиваться от тысяч разъяренных птиц, — возразила она. — Против птиц никакая «грация» не поможет. Так что мой жених и его брат здесь уж точно не при делах.

— Они смогут убежать, если что, — поддела Сандра. — Так же, как убежали, когда спасали меня.

— Наверное, смогут, — Элин задумалась. — Вы очень смелая, Сандра. Я бы так не смогла. Пробраться ночью в кабинет, схватить бумаги… Признаться, я вам даже немного завидую. Хотела бы я иметь такую храбрость.

— Осознание того, что я борюсь за правое дело, придаёт уверенности, — призналась Сандра. — Возможно, если бы я делала что-то плохое, я бы не сумела и не посмела делать подобные вещи.

— А вы не в первый раз… вот так? — спросила Элин.

— Нет, не в первый, — Сандра улыбнулась. — Когда господин Салус просит, я иногда помогаю ему. Он