Спасибо, друг! - Владимир Александрович Черненко

Вот потому необходимо хотя бы коротенько рассказать о двух ночах. Они оказали значительное влияние на его жизнь и его писательскую судьбу.

Первая из этих ночей родила первую его книжку.

А дело было простое. Двадцатые годы. Ожесточенная классовая борьба. Бескомпромиссная война с пережитками прошлого в сознании людей. В том числе с церковниками и с религией, которая «опиум для народа». А в таком деле первые заводилы, как известно, всегда комсомольцы. Так вот, комсомольской ячейке позарез понадобилась антирелигиозная пьеса для своего драматического кружка. А где взять ее? Перекопали всю наличную литературу — ничего подходящего. И комсомольский вожак поступил так, как это было принято в те отчаянные времена, — решительно и непрекословно: он приказал комсомольцу Левке Правдину эту пьесу сочинить. А почему бы и нет? Стихи Левка сочиняет? Сочиняет. Заметки в стенгазету пишет? Пишет. Фельетоны в газете у него были напечатаны? Были. А чем хуже пьеса? Сочинить — и баста. Немедленно. Сегодня. Сейчас. Но для того чтобы с пьесой и с драматургом не получилось решительно никакой осечки, назначенного драматурга попросту заперли вечером на ключ в комитетской комнатушке. И к утру пьеса действительно была готова…

Молодость, молодость, чего только не сделают молодой задор и избыток юных сил! А также классовое самосознание, разумеется… Даже пьесу за одну ночь может сочинить молодость!

Спектакль поставили. Драмкружок возил его по всем деревням во всей округе. Он имел грандиозный, шумный, скандальный успех. Дерзостный сочинитель, равно как и лицедеи-богохульники, был с амвона публично предан анафеме. Зато потом пьеса была напечатана в Самаре отдельной книжечкой, название ее — «Обновил», и было это полвека тому назад, и с нее, можно считать, начался путь Правдина в литературу.

А вот вторая ночь.

Она тоже имеет большое значение.

Жизнь, как известно, порождает литературу и влияет на ее развитие. И литература порой в той или иной степени оказывает влияние на жизнь. И иной раз случается, что литература оказывает на нашу судьбу самое непосредственное и практическое воздействие. Однажды газетная, литературная практика здорово подсобила Правдину в одном трудном деле.

Случилось это первой военной зимой. Правдин жил тогда на Севере — в леспромхозе. И вот той первой военной зимой был получен фронтовой заказ — наладить производство лыж. Разыскали подходящие сорта древесины, нашлись в леспромхозе необходимые специалисты — и плотники, и столяры. Все нашлось. Приступили к делу. И вот тут-то выяснилось, что не хватает одного очень важного звена в технологии — пропитки. Лыжи полагается пропитывать специальным составом, без этого лыжи — не лыжи, а просто деревяшки. Заказчик же об этом обстоятельстве почему-то забыл. Как быть? А время не ждет.

И тогда прозвучал строгий голос начальника: кто знает это дело, кто возьмется?

Он был тогда молод — всего тридцать шесть. Он вызвался: я знаю.

Нет, ничего он толком не знал. Он никогда не работал на фабриках, выпускающих спортивное оборудование. Просто ему в эту минуту припомнилось, как когда-то он, молодой сотрудник комсомольской газеты, был по заданию редакции в одной такой артели, и старый мастер помимо всего остального рассказал ему, что такое пропитка лыж.

Он не спал и думал потом всю ночь. Припомнил, что было тогда написано им в газете, что говорил ему мастер. Он прикидывал, рассчитывал и припоминал, припоминал…

Утром он сказал начальнику, чтобы дали ему на первое время трех помощников, подходящее помещение, побольше сухих дров, смолы, скипидару, парафину и всего прочего.

И неделю сроку.

Он отлично знал, что было поставлено им на карту. Шла война.

Но он справился с задачей. Он нашел разгадку. Это было чудо — или почти чудо, считайте как угодно. Но, несомненно, эта ночь помогла ему глубже понять жизнь.

Север дал Льву Николаевичу материал для большого и едва ли не лучшего его романа «Область личного счастья». Поймите меня правильно, я совсем не хочу сказать, что для изучения жизни надо рекомендовать писателю именно вот такие суровые условия… Все это гораздо сложнее. Я сказал это к тому, что настоящий писатель и человек всегда остается им — в любых условиях и обстоятельствах. А Лев Николаевич по натуре своей тверд характером, стоек, жизнелюбив и оптимистичен.

Это в нем, вероятно, до сих пор дает знать себя та боевая закалка комсомольца двадцатых годов.

Писатель Правдин в своих произведениях хорошее называет хорошим, дурное — дурным.

Но в человеке он в первую очередь стремится увидеть и раскрыть хорошее, красивое, даже прекрасное.

По существу, все его книги о красоте человеческой.

На одной из читательских конференций он говорил:

— Как впервые пришла мысль написать «Область личного счастья»? Однажды в леспромхозе мне довелось зайти в женский барак. От железной печурки было жарко. На ближних нарах, прикрывшись телогрейкой, спала девушка. Она разметалась во сне. Из-под одеяла высунулась ее розовая ступня, маленькая и изящная. А ведь девушка, я хорошо знал ее, весь день работала в лесу, обрубала сучья, топала тяжелыми промокшими валенками… И я задумался о внутренней красоте человека. Стал присматриваться к людям, своим товарищам… Так оно и пошло наматываться.

Лев Николаевич утверждает, что писательскую задачу свою он видит не только в том, чтобы показать человека, каков он есть, но и каким он может быть. В этой отчасти спорной позиции есть одно неоспоримое достоинство — писатель всегда призван в первую очередь воспевать и воспитывать в человеке человеческое, «чувства добрые лирой пробуждать».

Книги Льва Правдина популярны. В трамвае, в электричке, на скамеечке в сквере частенько можно увидеть человека, держащего в руках раскрытую книгу Правдина. Они читаются, они порой вызывают споры, диспуты и дискуссии. Больше всего горячится молодежь.

На одном из литературных вечеров ребята из нашей комсомольской газеты «Молодая гвардия» попросили у писателя для редакции памятный автограф. Лев Николаевич написал: «Я буду сед, но комсомольцем останусь юным навсегда». И это не было с его стороны простым вежливым жестом. Большинство страниц в его книгах адресовано именно молодым.

Особенно его книги нравятся девушкам. И это тоже легко понять. Лев Правдин часто, охотно и, главное, умело пишет о любви.

Роман без любви, как некоторые считают, не роман, так уж повелось. В каждом романе должна быть своя любовная история. Но вот ведь беда, одни истории написаны так, что потрясают, а другие, скользнув, не задевают души читателя.

Очень уж тонкое это чувство — любовь. И рассказывать о любви надобно так, чтобы, с одной стороны, не скатиться в грубый натурализм, а, с другой стороны, автора ждет