В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр

женщины возрастом в два раза старше. Даже постарев и утратив былую стать, она выглядела обманчиво хрупкой и нежной, всегда была изысканно одета, как подобает леди, но в ней ощущались сила и решимость, твердые как сталь. Да, она была горда, как отзывались о ней некоторые, и, конечно, могла вести себя высокомерно. Если в ней и можно было подметить лицемерие, то вы скорее назвали бы его тактичностью. Я буду защищать ее от придирок врагов, потому что она всегда была прекрасной матерью, в высшей степени преданной нашим интересам и неутомимо трудившейся ради нашего преуспеяния в этом мире.

Я никогда не видела свою мать праздной. Всегда она была чем-то занята: писала бесконечные письма многочисленными знакомым при дворе; работала в винокурне, где применяла свои удивительные познания в физике; стояла на коленях в церкви (без сомнения, прося у Господа содействия в своих планах относительно детей); распоряжалась слугами; ухаживала за собачками, которых имела множество. Она любила выезжать верхом на охоту с луком, танцевать, зачитывалась книгами. Чего бы я ни достигла, мне никогда не сравняться с матерью в жизненной силе.

Так мы и жили, большое веселое семейство: семеро детей и мои старшие сводные сестры, Джейн и Томасина. Другие две, Анна и Марджери, были замужем – Анна за Куртене, родственником графа Девона, как любила напоминать всем и каждому моя мать, – и находились в Корнуолле. Жизнь моей родной старшей сестры Филиппы потечет по тому же руслу.

Я была ближе с моими младшими сестрами, Кэт и Мэри, прекраснейшей девушкой, какую вы могли надеяться увидеть. Кэт была много проще, но добрейшая и самая привлекательная из всех нас. Наши миры тесно переплетались.

Детство наше проходило в трех отцовских домах. Над крыльцом каждого висел щит, на котором красовался шлем Бассетов и серебряная голова единорога. Главной резиденцией считался усадебный дом в Техиди на северном побережье Корнуолла, который принадлежал Бассетам с нормандских времен. Мы, дети, свободно бегали повсюду, исследуя лес вокруг Северных скал, лазали по скрытым древним земляным валам.

Умберли – вдовья доля наследства матери – был еще старше Техиди, так как стоял на месте дворца, построенного саксонским королем на западном берегу реки Тоу, у старого моста. Рядом находится милая деревушка с домами под соломенными крышами и гостиницей, про которую тогда говорили, будто там водятся привидения. Я, бывало, уносилась оттуда бегом, когда мать поручала отнести еду или лекарство заболевшим постояльцам: так боялась увидеть призрака!

Третий дом, Хинтон-корт, расположенный в Хинтон-Панчардоне, тоже находится в северной части Девона. Многие из моих предков Бассетов лежат в тамошней церкви.

Эти места задают рамки моим ранним годам, когда мир казался стабильным, благополучным и безопасным. Пока в зимние морозы января года от Рождества нашего Господа 1528-го не скончался мой отец.

Он оставил нас всех хорошо обеспеченными, с солидным приданым для меня и моих сестер. Поскольку моему брату Джону, наследнику, было всего десять лет, мать и наш добрый кузен, Джон Уорт, стольник[19] короля Генриха VIII, взяли его под опеку.

Когда положенный для траура год миновал, мать поспешила в Лондон на поиски нового мужа, и так в нашу жизнь вошел Артур. Он увидел ее при дворе и был очарован. Мать, верная себе, сделала так, что он гонялся за ней, пока она сама не поймала его в сети, – и действительно, едва ли ей удалось бы изловить более крупную рыбу. Артур Плантагенет был незаконнорожденным сыном короля Эдуарда IV, а значит, приходился дядей королю Генриху, который очень его любил и позволил занять высокое положение при дворе.

Артуру было за пятьдесят, когда он женился на моей матери. Мне самой довелось убедиться в том, как сильно он походил на короля, тоже отличаясь высоким ростом и крепким сложением. Он занимал много высоких постов, в том числе вице-адмирала Англии, тайного советника и лорда – смотрителя Пяти портов, а также носил титул виконта Лайла по праву своей первой жены. У него было три дочери: Франсез, которая вскоре полюбилась моему брату Джону; Элизабет и Бриджит, обе уже замужние.

Брак с Артуром Плантагенетом возвел мою мать и нас всех до самого высокого положения в обществе. Это была большая удача, а для меня вдвойне, потому что новый супруг матери мне очень понравился. Он стал для всех нас хорошим и справедливым отчимом, в его доме не делалось различий между родными и приемными детьми. Сам Артур был ласков, как котенок. Несмотря на свои немалые габариты и близкий к королевскому статус, он проявлял дружелюбие, сердечность, мягкость и добродушие.

Мать скоро подмяла его под себя. Это было в ее характере, она ничего не могла с собой поделать. Артур спокойно подчинился заведенным ею порядкам и оставил большую часть решений на ее усмотрение. Если он противился супруге даже в самых незначительных домашних делах, та горячо протестовала и без конца корила его, пока он ей не подчинялся. Милый человек, он был слишком мягок, чтобы устоять перед ней. И все же они сильно любили друг друга, и я уверена, он полностью ей доверял.

Именно благодаря матери через три года супружества Артур выкупил долю господина Уорта в опекунстве над моим братом Джоном и получил право составить для него брачную партию. Планировалось, что Джон, когда подрастет, женится на Франсез Плантагенет, и самого будущего жениха это очень радовало.

К тому моменту все мы, разумеется, жили в лондонском доме Артура, и «великое дело короля» – вопрос о его браке – было горячей темой дня. Мать, само собой, взяла сторону короля, который желал развестись с королевой Екатериной и жениться на ее фрейлине, Анне Болейн.

– Его милости нужен сын! – заявила она. – Неужели королева не может этого понять? Она должна уступить место женщине помоложе, способной подарить королю наследника. К тому же многие ученые мужи подтвердили, что его брак недействителен. Хватит уже папе уклоняться от прямого ответа, пора и ему заявить об этом.

У меня сложилось твердое впечатление, что мать, дай ей пять минут наедине с его святейшеством, сумела бы уладить это затянувшееся дело. Артур кивнул. Он всегда соглашался с ней, к тому же было разумно поддержать своего племянника-короля.

Все пришли в восторженное возбуждение, когда мать попала в число шести дам, которым поручили сопровождать леди Анну в Кале осенью 1532 года. Король брал с собой возлюбленную на встречу с французским монархом, явно надеясь на поддержку с его стороны. Я с завистью наблюдала, как мать распоряжается сборами в дорогу, как перетекают