В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр

Когда она вернулась, полная впечатлений, Кэт, Мэри и я с трепетом ждали ее рассказов, и она поведала нам, как танцевала с двумя королями, а леди Анна очаровала ее, снизойдя до дружбы с ней.

– А каков из себя король? – желали мы знать.

– Высокий, величественный и очень красивый! – с горячностью ответила мать. – Глаза у него голубые-голубые, и такие величавые манеры. А она – исключительная! Не красавица в общепринятом понимании, но есть в ней что-то особенное. Она так элегантно одевается, так горделиво несет себя. Из нее получится прекрасная королева!

– Когда его милость будет свободен жениться! – вставил Артур.

– Теперь уже ждать недолго, – заявила мать. – Вот увидите.

Она оказалась права.

В марте следующего года Артура назначили лорд-наместником Кале, и он спешно уехал на другую сторону Английского канала, чтобы приняться за исполнение своих обязанностей. Это была высокая честь и престижная должность, однако мать охватили муки смешанной с печалью радости. Радости продвижению супруга по службе; печали, потому что ей не хотелось уезжать так далеко от двора. Но, разумеется, другого выбора, кроме как присоединиться к мужу, у нее не было. Я и мои младшие сестры тоже поехали. Братья же остались в доме Артура в Гэмпшире со своими наставниками, а Джейн и Томасине, еще не вышедшим замуж, мать разрешила жить в Умберли.

Для тех, кто не знает, скажу, что Кале – это английский анклав на северо-западном краю Франции, сразу за Каналом. Король Эдуард III захватил эти земли двести лет назад, и с тех пор их тщательно охраняют; окружили толстыми стенами и защитными укреплениями. Мы жили в Стейпл-инн, посреди города. Дом был красивый, подходящий для приема людей высокого ранга, но мать, естественно, предпочла бы поселиться в Казначейском дворце, где во время своих редких визитов в Кале останавливались короли и королевы. Она считала, что Артуру, наместнику короля, должны позволить пользоваться дворцом, но, как она ни давила на супруга, он не стал просить короля о такой особой милости. Это был один из немногих вопросов, в которых он ей воспротивился.

В Кале нам жилось хорошо, это был многолюдный, шумный город с большой гаванью, где мы любили наблюдать за кораблями. Нас окружала роскошь, и Артур часто принимал гостей. В двенадцать лет я уже довольно внимательно присматривалась к старшим и стала сознавать, что он довольно небрежен в исполнении своих вице-королевских обязанностей. Кале управляла мать, по крайней мере до тех пор, пока господин Кромвель, главный секретарь короля, не прислал Артуру тактичное письмо, намекая, что тому не следует позволять своей супруге указывать, что ему делать, когда речь идет о государственных делах. Помню, мать закипела от ярости, прочтя это, и Артур пытался утихомирить ее. Я не уверена, что после этого она полностью воздержалась от раздачи указаний своему мужу, а у него, конечно, недоставало воли ее приструнить.

Не минуло и месяца с момента нашего переезда в Кале, как пришло поразительное известие: леди Анна Болейн – королева! Король, как выяснилось, тайно женился на ней. Вскоре после этого мы узнали, что королева Екатерина с ним разведена. Теперь мать еще больше досадовала на то, что сослана в Кале. Ей отчаянно хотелось оказаться при дворе, так как двор был центром ее мира. Она засыпала письмами своих придворных друзей в надежде, что о ней не забудут, и молясь, чтобы их содействие помогло ей снискать расположение новой королевы.

АГНЕС

1518 год

Агнес смотрела, как Джон ест. Как же она его ненавидела. Вчера вечером он снова избил ее за то, что она стала выговаривать ему, завалившемуся в постель пьяным. Руки и спина, куда пришлись самые тяжелые удары, болели. Она была почти рада побоям. Они исцеляли ее совесть. Зуб за зуб.

Сэр Эдвард Хангерфорд, гораздо в большей степени джентльмен, чем Джон даже в лучшие свои времена, был к ней добр. Гораздо более чем добр. Агнес упивалась украденными часами счастья в его постели, наслаждалась его мускулистым солдатским телом и утонченной беседой. С того момента, как он впервые взглянул на нее и глаза их встретились, она точно знала, что он хочет обладать ею.

Эдвард предупредил ее, что будет часто уезжать ко двору, но она останется в его сердце и мыслях на время разлуки. Вот только уезжал он не так уж часто. Создавалось впечатление, что обязанности сэра Эдварда как шерифа Уилтшира, Сомерсета и Дорсета вдруг стали очень настоятельно требовать его внимания. Искушение преследовало Агнес постоянно. Она любовалась его высокой благородной фигурой, облаченной в черный бархат и серебряную парчу с алыми рукавами; в золотую парчу; зеленую блестящую ткань и желтый атлас… прекрасные костюмы, о каких Джон не мог и мечтать. Ей было не насытиться сэром Эдвардом.

Если Джон и знал, что творится у него под носом все последние два месяца, его это не волновало. Он наслаждался новым положением и, Агнес подозревала, положил глаз на жену заместителя шерифа – ленивую, неопрятную потаскуху, этакую перезревшую в цвету розу. Для Агнес это ровным счетом ничего не значило. К чему переживать из-за управляющего, если в твоих руках сам хозяин?

Конечно, им приходилось соблюдать осторожность. Сэр Эдвард был женат на женщине из могущественной семьи Зуш и не хотел скандала. А сама леди Хангерфорд редко показывалась. Она проводила дни в своей комнате в башне за бесконечной вышивкой или в церкви на молитве, а появлялась, только чтобы пообедать или немного прогуляться по саду для здоровья. Агнес сомневалась, что леди Хангерфорд больна, потому как выглядела та вполне цветущей; она догадывалась, что миледи давно научилась изображать немощь, чтобы избежать объятий своего супруга, и это вошло у нее в привычку. Судите сами: от их брака родился только один сын, а сэр Эдвард был мужчина любвеобильный.

Родители не держали под особым контролем пятнадцатилетнего Уолтера, который был вздорен и упрям. По большей части парень находился под присмотром своих отчаявшихся учителей и был предоставлен на волю искушений мира за пределами дома. Агнес всегда видела его с хмурым лицом. Неудивительно, что юнец бунтовал. Вместо полагавшейся ему любви он получал лишь выговоры от отца и беспомощные пожатия плечами от матери. Агнес как-то раз пыталась поговорить с Эдвардом об Уолтере, но тот закрыл ей рот поцелуем и перевернул на спину.

– Не беспокойся из-за