В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр

class="p1">Я скучала по Кэт, оставшейся дома, потому что для нее замаячил на горизонте брак; и по Мэри тоже, но время, проведенное в Пон-Реми, было для меня счастливым. Несмотря на свое аристократическое происхождение и патрицианские взгляды, мадам, вторая жена сира Риу, обращалась со мной ласково, словно с дочерью. Это неудивительно, потому как из всех ее детей выжила только одна дочка от первого брака. Благодаря заботам и наставлениям мадам Риу я расцвела. Вскоре я уже писала письма матери по-французски, демонстрируя свои успехи, и просила прислать мне новую одежду, потому что быстро росла. Она, со своей стороны, неустанно призывала меня радовать моих любящих воспитателей и быть хорошей и честной девушкой.

В Пон-Реми я провела всего несколько месяцев, когда узнала, что при содействии господина Хаси Джон поступил в Линкольнс-инн для изучения права, а надежды матери на брак Кэт провалились. Пришли новости и о Томасине – ужасные новости: однажды ранним утром она сбежала из Умберли в дом своей сестры Марджери. Мать не могла понять, зачем она это сделала, но я подумала, что Томасина просто хотела избавиться от деспотичности Джейн. Та разозлилась и, конечно, обвиняла во всем слуг, но даже она не посмела высказывать обид, когда Томасина заболела и была вынуждена остаться у Марджери.

К августу 1535 года я уже чувствовала себя у супругов Риу как дома. К моей радости, меня навестил Джон. Он очаровал мадам милой наружностью и ранней мужественностью. Два месяца спустя мадам родила своего первого ребенка от сира де Риу, девочку, которую назвали в мою честь. Весной она взяла меня с собой, отправившись в долгую поездку к своей дочери в Вандом. Юная мадам де Ланже ждала первенца, и мадам хотела быть рядом с ней во время предродового уединения. По пути мы посетили многих ее подруг и родственников, а на обратном пути я была тронута их добротой ко мне.

– Хорошо, что вы так довольны жизнью, Анна, – сказала мадам. – Мне радостно, что все мои родные оценили вас по достоинству. Вы такая хорошая девушка и заслуживаете, чтобы вас любили.

От ее слов на глаза мои навернулись слезы, и в тот момент я чувствовала себя по-настоящему счастливой.

По возвращении меня ждала печальная весть: Томасина умерла по пути назад в Умберли. Это случилось в пятницу, накануне Вербного воскресенья. Бедная, милая Томасина, она не успела познать радостей брака и материнства. Я тосковала по ней; такой печали даже вообразить себе не могла и жалела, что мало дружила с сестрой при жизни.

В том году мы пережили не только ее смерть. Едва минула Пасха, как пришла очередная новость из Англии, еще сильнее потрясшая нас: королева Анна арестована!

АГНЕС

1519–1522 годы

Агнес было неприятно, когда ее называли вдовой Котелл, но это совсем малая цена за возможность жить в своих комнатах в замке Фарли-Хангерфорд. Двое Уильямов тоже обретались здесь, не доставляя проблем, хотя она предпочла бы не видеть каждый день эти живые напоминания о своем преступлении. Но теперь Агнес занимали более важные дела, и она больше не была вдовой Котелл. В темные январские дни вскоре после Рождества они с Эдвардом тихо поженились.

Языки заработали в полную силу, Агнес в этом не сомневалась. Уолтер ходил мрачнее тучи и едва разговаривал с ней. Люди все еще толковали об исчезновении Джона и наверняка считали скандальным то, что она вышла замуж до истечения положенного года траура. Ей было все равно, ведь она стала миледи Хангерфорд и хозяйкой замка. Пусть хоть одна сплетня донесется до ее ушей, уж она им покажет!

Агнес почувствовала себя неуязвимой. Она исполнила задуманное, и это сошло ей с рук. Никто не посмеет обвинить в убийстве Эдварда или его жену.

Жизнь складывалась прекрасно. Они несколько раз ездили ко двору, и сам король поздравил ее с замужеством. В этом году они отправятся во Францию, на пышную встречу французского и английского королей. По приказу Эдварда для них изготовили шелковый шатер с коврами и удобной кроватью под балдахином. Они будут лежать в ней, наслаждаться друг другом и радоваться своей удаче.

«Иногда, – рассуждала наедине с собой Агнес, – приходится самой ковать в этом мире свое счастье».

АННА

1536–1537 годы

Каждое новое известие было удивительнее предыдущего. Королеву заключили в Тауэр. Кроме нее, туда же отправили пятерых мужчин. Говорили, что они ее любовники, которые вместе замышляли убить короля.

Потом мы услышали, что одним из обвиняемых был брат королевы. Брат? В это невозможно поверить.

Когда пронесся в цветении май, их всех судили и приговорили к смерти. Через неделю из письма матери мы узнали, что королеве отрубили голову – мечом, то была последняя милость, оказанная ей супругом.

А потом, будто потрясений и без того не хватало, король почти сразу женился снова. Даже мать никогда не слышала ни о какой мистрис Джейн Сеймур, или королеве Джейн, как нам полагалось теперь называть ее – эту, по общему мнению, никчемную выскочку! Когда господин Хаси сообщил матери, что две ее племянницы назначены фрейлинами, она с новой решимостью принялась искать нам места при дворе королевы.

Меня спешно вызвали обратно в Кале, чтобы я была готова на случай, если последует желанное назначение. Мне исполнилось пятнадцать, и мать была мною довольна.

– Анна, я рада, что вы теперь так изысканны и превратились в такую красавицу. Я всегда знала, что у вас острый ум, но вы к тому же прекрасно овладели искусством вести беседу. Вы будете первой из моих дочерей в очереди на пост при дворе. Ждать нам осталось недолго, я уверена. Если бы мы только не застряли здесь, в Кале!

Спустя девять месяцев мать была крайне раздосадована и по-прежнему отчаянно билась над тем, чтобы обеспечить места при дворе королевы для меня и Кэт. На другую сторону Канала летело письмо за письмом с призывами о помощи, льстивыми посулами и мольбами ко всем, кто обладал хоть каким-то влиянием. Господин Хаси старался вовсю, лишь бы угодить дамам королевы и заручиться их поддержкой. Он подкупил джентльмена из личных покоев короля, чтобы подобраться к герцогине Саффолк, и мать почти утратила дар речи от ликования, когда дама намекнула, что может замолвить за нас словечко. Они с Артуром оба написали герцогине восторженные письма с излияниями благодарности и выражением надежды, что она сослужит им хорошую службу.

Со мной же мать поделилась сомнениями насчет герцогини, которой было всего-то