Империя Дягилева. Как русский балет покорил мир - Руперт Кристиансен

«Спящая принцесса» обошлась Дягилеву дорого. Он рассчитывал полгода показывать балет в Лондоне, а затем перевезти его в Париж, но доходы не покрыли убытков, и импресарио Столл взял в залог костюмы и декорации. Пролежав не одно десятилетие под сценой в «Колизее», многие из этих замечательных произведений искусства истлели, прежде чем их выкупил частный коллекционер. Дягилев остался должен Столлу 11 000 фунтов, которых у него просто не было, и ему пришлось распродать ценные личные вещи, включая запонку для воротника с черной жемчужиной, подаренную ему когда-то леди Рипон. В довершение всех бед служивший у него с давних пор и немало настрадавшийся лакей-итальянец сбежал, прихватив с собой его драгоценности. Выпросив внушительную сумму в триста фунтов у состоятельной матери Хильды Бевик, молодой английской балерины «Русского балета», Дягилев улизнул в Париж, где они с Кохно поселились в комнатах под самой крышей и питались в убогом guinguette{55} вместе с извозчиками и шоферами.

Будущее «Русского балета» в Великобритании находилось теперь под угрозой, поскольку закон запрещал Дягилеву заключать новые контракты до тех пор, пока он не выплатит долг, не позволяя тем самым и дальше устраивать сезоны в Лондоне, ставшие для него главной опорой с 1918 года. Артисты оказались брошены на произвол судьбы, жалованье не выплачено, и даже таким непоколебимым старожилам антрепризы, как Лидия Соколова, пришлось подыскивать себе другое место в бестолковых танцевальных мюзиклах, пользовавшихся бешеным успехом, — на этой же стезе в поте лица трудился и Леонид Мясин. И все же Дягилев, как говорил про него Бенуа, был по своей природе настоящим борцом[259]. Он был повержен, но не сражен: даже если «Спящая принцесса» и завела его в тупик, это еще не конец пути. Вопрос только в том, как и где можно перезапустить проект. Какое-то время он размышлял над тем, чтобы организовать общество на паях и собирать деньги через его участников. Однако тогда руки у него были бы связаны всякого рода нормативным надзором со стороны чиновников: авантюрист и одиночка, он привык полагаться на покровительство восприимчивых состоятельных дам, которые, поддавшись очарованию, выписывали чеки за обильным обедом.

Заключать соглашения с театрами в напряженную послевоенную эпоху стало еще сложнее, но каким-то образом Дягилеву удалось наскрести достаточно денег, чтобы три месяца спустя запустить короткий сезон в Париже. Давали отрывок из «Спящей принцессы» в костюмах из запасников и две короткие новые постановки на музыку Стравинского — обе они уходили корнями глубоко в русскую культуру.

«Мавра» (Mavra) представляла собой одноактную шутливую оперу Игоря Стравинского на либретто Бориса Кохно, написанное им по сюжету поэмы Пушкина. Эта постановка провалилась, а ее подготовка привела к окончательному разрыву Дягилева с одним из самых близких друзей. Бакст взял на себя геркулесов труд оформления «Спящей принцессы» с условием, что ему отдадут работу над гораздо более эффектной «Маврой», изначально задуманной как дополнение к этому большому балету. Дягилев согласился, но, поняв, что вместе с «Маврой» представление «Спящей принцессы» растянется на четыре с лишним часа, отложил постановку оперы. Когда же он вернулся к ней восемнадцать месяцев спустя, снова подло обошелся с Бакстом, отдав ее другому художнику. Последовала очередная ожесточенная ссора, ее усугубила неспособность Дягилева полностью расплатиться с Бакстом за работу над «Спящей принцессой», и в 1924 году несчастный художник умер, так и не примирившись с другом. «Байка» (Renard) была басней о зверях в постановке Брониславы Нижинской с щедрым использованием цирковой акробатики. Спектакль сопровождался пением, которое вокалисты исполняли из оркестровой ямы. Эта постановка считалась гораздо более успешной, но продержалась на сцене недолго. После ее премьеры модные английские литераторы, супруги Сидни и Вайолет Шифф, устроили роскошную вечеринку в отеле «Мажестик», где Дягилев, Пикассо и Стравинский пообщались с Марселем Прустом и Джеймсом Джойсом. Нельзя сказать, что вечер удался: эти гении не особо ладили друг с другом. Но антреприза вновь была на ходу.

Куда же она отправилась? Вопрос о возвращении в Россию не давал покоя. Новый режим заигрывал с Дягилевым, предлагал ему визу в Советский Союз и соблазнял возможностью устроить гастроли. Такое возвращение на родину, вероятно, позволило бы ему осуществить давнюю мечту, но слишком уж он скептически относился к большевикам, опасаясь того, что незаменимого Кохно и других участников антрепризы вероломно арестуют как военнообязанных, стоит им только пересечь границу. Решение нашлось благодаря наследнице производителя швейных машинок и вдове князя де Полиньяка, Виннаретте Зингер, силе добра в музыкальной жизни Парижа, — именно она заказала Стравинскому сочинить «Байку». Племянник ее мужа был женат на Шарлотте, наследнице династии Гримальди, правителей Княжества Монако. При посредничестве Виннаретты и благодаря любезности Шарлотты появился план спасения «Русского балета» от шаткого существования на кассовые сборы: у антрепризы впервые появилась постоянная база, что позволяло круглый год давать выступления.

Монако оставалось беднейшим государством Европы до 1850-х годов, пока его правители не создали город Монте-Карло, который подобно Лас-Вегасу обогащался за счет низкого уровня регулирования, азартных игр с высокими ставками и туризма de luxe [260]. Город превратился в то место, где, по выражению Осберта Ланкастера, «к досугу относились со всей серьезностью»[261]. Помимо беспечных декадентов королевских кровей и меркантильных куртизанок, вскоре наводнивших город, здесь встречалось немало русской знати, чьи ряды после революции пополнились эмигрантами с полными чемоданами денег и драгоценностей. Пожалуй, всех их в первую очередь занимали деньги, но для того, чтобы обеспечить мгновенное облегчение от страданий, испытанных на chemin de fer{56} и за рулеткой в оглушительно успешном казино (прежде оно называлось Société des bains de mer de Monaco{57}), архитектору Парижской оперы Шарлю Гарнье заказали построить рядом небольшой изящный, с той же роскошью позолоты, концертный зал, размеры которого позже увеличили, приспособив его под театральные представления. Именно в этом здании на благо всех сторон обосновался «Русский балет».

Условия были просты: труппа получает щедрые субсидии за постоянное пребывание в Монте-Карло с осени до весны, предшествующие Рождеству недели посвящаются репетициям, затем труппа дает сезон балета, плавно переходящий в уже имеющий место сезон оперы. Летние месяцы артисты проводят на гастролях или в отпусках. Труппа хорошо знала город, поскольку с 1911 года приезжала сюда регулярно, хотя и с перерывами, и аншлаги были практически обеспечены. Такие условия привели Дягилева в восторг. Он вновь получил возможность заняться постановкой опер и размышлял над идеей организовать ежегодный фестиваль искусств, музей «живого (то есть современного) искусства», задействовав для этого Пикассо и авангардный эстрадный театр под названием «Пластик-холл», где