Мифы и легенды Румынии - Наталья Георгиевна Осояну

На рога кривые да острые,

И в море унесут.

Там пусть погибнет,

Пропадет-сгинет.

А Георгий останется чист,

Чист и светел,

Как серебро лучистое,

Как солнце ясное,

Во веки веков, аминь!

Мифы, легенды и поверья о чертях

Одежды дьявола (из собрания Е. Никулицэ-Воронки)[213]

Были у Лукавого прекраснейшие одежды, и святой Илия возжелал их заполучить. Отправился он с дьяволом купаться, а Господь сделал так, что над Лукавым намерз лед в пять саженей толщиной. Святой Илия накинул на себя одежды и пустился бежать. Дьявол проломил лед, догнал святого и отнял похищенное. Опять отправился Илия с ним купаться. Тогда Господь сотворил лед в десять саженей толщиной. Вновь святой накинул дьявольские одежды и бросился прочь. Дьявол выбрался наружу, помчался следом. «Повернись немедленно, — велел Господь святому, — и отруби ему крыло мечом». Потому-то дьяволу и не хватило сил, чтобы вернуть свои одежды; вознесся святой Илия вместе с ними на небо.

Лукавый думал-думал и придумал: смастерил цепь с замками, чтобы поймать святого Илию. Тот как раз шел мимо, и нечистый ему сказал: «Вот ужо я тебя цепями опутаю да запру на замки». «А покажи-ка», — попросил святой Илия. Дьявол сам себя опутал цепью; святой Илия перекрестился, молвил: «Аминь, Господи!» — да все так и осталось.

Когда Господь собрался вознестись на небо, нечистый обратился к нему: «И ты меня оставишь здесь одного, брат?» — «Смочи мизинец и сделай так, чтобы брызги во все стороны полетели, вот и будут у тебя братья», — предложил Господь. Дьявол так и поступил, сотворил множество, да такое множество, что отправилось оно на небо, возжелав сместить Господа с его престола. Тогда Господь обратился к святому Илие: «Илия, не мог бы ты избавить нас от нечисти, покончить с нею раз и навсегда?» Наделил его силой, и три дня да три ночи грохотало над землей без остановки, а черти сыпались с небес дождем. И когда человек, забивая в землю кол, попадает черту в голову — ибо черти как упали, так и лежат, — в жизни у него все идет наперекосяк, он может ума лишиться. Но вот если наткнется на черта, который в земле застрял башкою вниз, ногами кверху — ибо падали они по-всякому, — то ничего плохого не произойдет. А у Илии Господь одну руку отнял, ибо слишком уж яростно святой громыхал.

Василе Масловски, Махала

Святой Илия. Неизвестный сербский художник, XVIII в.

Photo by Szilas in the Greek Orthodox Church and Museum, Miskolc / Wikimedia Commons

Мотив о «конфликте», возникающем в тот момент, когда дьявол и какой-то святой по той или иной причине идут вместе купаться, широко распространен на Балканах, и, хотя суть легенды не меняется — главный-над-чертями неизменно оказывается посрамлен, — иной раз детали до того разнятся, что полностью затмевают этот факт, вызывая особый интерес.

Далее следует еще одна, куда более подробная версия легенды, где речь идет, однако, уже не о чудесных одеждах, а о судьбе человечества — и, как в уже упоминавшемся предании о золотых руках, мы вновь сталкиваемся с гностическим мотивом, мифическим реликтом в виде рождения Христа из головы Богоматери.

Святой Илия и Иуда Скараоцкий (из собрания Т. Памфиле)[214]

Эту легенду рассказывают в Верхней (Северной) Молдавии.

Давным-давно Сынтилие (святой Илия), который был еще таким юным, что у него только-только пробивались усы, служил батраком у Иуды Скараоцкого, старшего над чертями. В те времена Господь и черти были товарищами во всех отношениях: в делах земных, в труде, все они друг с другом делили.

Скараоцкий то и дело посылал Сынтилие к Господу с какими-нибудь вопросами. Однажды Господь сказал Сынтилие:

— Слушай, мальчик… — ибо он не называл святого по имени, — спроси-ка у своего хозяина, кто искупит грехи потомков Адама. И не страшись ничуть гнева Скараоцкого: он даст тебе пощечину, но мое благословение сделает так, что тебе не будет больно.

На следующий день, когда Сынтилие и Скараоцкий пошли на берег океана купаться, первый задал второму тот вопрос, какой было велено задать. Тот отвесил ему пощечину и вошел в воду. Сынтилие совершенно не почувствовал боли. Прошел еще день, и он отправился к Господу. Господь спросил:

— Ну что? Ты задал вопрос? Что он сделал?

— Дал мне пощечину.

— Больно было?

— Нет.

— Завтра спросишь то же самое; он тебе снова даст пощечину, но моя сила удержит его руку, и больно не будет.

Назавтра Скараоцкий опять пошел купаться. Как только он сбросил одежды и подошел к воде, Сынтилие задал ему тот же вопрос. Скараоцкий дал ему по физиономии и без единого слова продолжил то, чем был занят.

Сынтилие в тот же день отправился к Господу и обо всем ему поведал. А Господь велел спросить в третий раз, и будь что будет. И вот, когда Скараоцкий вновь захотел искупаться, Сынтилие тут как тут.

Скараоцкий разгневался:

— Да сколько еще ты будешь мне досаждать?! — И снова отвесил ему оплеуху.

А потом, уже из воды, старший над чертями прибавил:

— Да никто не искупит грехи потомков Адама, разве что родившийся от девы, что не знала мужчин, причем родившийся через макушку!

Сынтилие все хорошенько запомнил, а когда Скараоцкий нырнул и всколыхнулись воды, Господь молвил слово — и по-над океаном, куда ни кинешь взгляд, возникла ледяная корка, и был этот лед толщиной в девять аршин, так что дьявол не мог выбраться наружу. Как ни бился он башкой, выходило все равно что биться о железо.

— Вот так западню мне устроил мой батрак!

А Сынтилие уже не стоял на берегу, ибо даровал ему Господь двадцать четыре крыла, и он в мгновение ока вознесся, а там и рассказал Господу все, о чем узнал от Иуды Скараоцкого.

— Вот так-то, Господи, вот так-то.

Господь превратил Сынтилие из юнца в седобородого старца и назначил командующим пушками.

Дьявол тем временем так бился лбом об лед, что разбил голову, и все же в конце концов выбрался на волю, окровавленный и хромой. Первым делом вострубил он в рог, и зазвучал тот до того громко, что содрогнулась земля. Со всех концов света черти поспешили к своему предводителю, и были их мириады. Скараоцкий поведал своим подданным, что от него сбежал батрак и унес с собою важную весть; батрака следовало поймать и разорвать на мелкие клочки, никак иначе. Ринулись они на поиски, и сам Скараоцкий выступил в поход во главе своей дружины; прихватил