Пламенев. Книга 12 - Сергей Витальевич Карелин

— Ишь ты. — Старик отхлебнул чаю. — Гладко как стелешь. Это тебя в академии выучили гладкости или сиротки все такие? Возомнил ведь о себе, поди, невесть что. Скажешь, нет?

Каждое слово было с крючком, и каждый крючок ждал, что я попадусь. Хотелось. Особенно на «сиротке». Но я стоял и слушал, ровно дыша, потому что понимал, чем он занят. Старик проверял меня второй раз, теперь без всякой энергии, и эта проверка была даже важнее первой.

— Нет, — ответил я, — не скажу.

— Отчего же?

— Оттого, что вы правы. Мне повезло, и не два раза, а куда больше. Я это знаю лучше вас — я при каждом из этих разов присутствовал. Итак, про везение я слышал, про глупость слышал, про незаслуженность слышал. Что-нибудь по делу будет?

Свиридов у окна издал короткий звук, замаскированный под кашель. Ложкин посмотрел на меня долгим взглядом.

— Наглый сученыш, — сказал он наконец, усмехнувшись и отвернулся от меня всем корпусом, разом потеряв интерес. — Ладно. К делу так к делу.

Дело он изложил Морозову и Свиридову, а я стоял и слушал, потому что выйти мне никто не предложил.

— Я пробуду три дня, — говорил Ложкин. — Осмотрю Стену, подпишу вашу зимнюю готовность, все чин по чину. Мой отлет — сигнал. С этой минуты Улей закрыт наглухо. Любой, кто попробует выйти за периметр без моего разрешения, хоть за дровами, хоть к теще на блины, считается агентом Кости со всеми вытекающими. Гребень с этой же минуты будут патрулировать только Сферы. Зверье, что полезет через Стену, они снимут сами, гарнизону наверх хода не будет.

— Весь гарнизон? — осторожно уточнил Морозов. — Иннокентий Маркович, посты…

— Весь, — сказал старик. — В Улье тем временем пойдет подготовка. Сборы, распределение позиций, скарб дальней экспедиции. Мы дожидаемся начала зимних холодов и стартуем. Когда отряд покинет Улей, всем остающимся наденут браслеты, глушащие Дух, и запрут во внутренних помещениях, под барьером моих людей. Операция займет несколько дней, Маги Третьего Круга и выше за такой срок не умрут от жажды.

— Браслеты… — Морозов сглотнул. — Иннокентий Маркович, это же боевые офицеры. Глушить Дух всему гарнизону, как арестантам…

— Именно поэтому, — сказал Ложкин. — Боевые офицеры без Духа сидят смирно и ждут. Боевые офицеры с Духом начинают геройствовать, а один из ста при этом бежит докладывать Кости. Мне проще запереть честных, чем ловить этого одного по тайге. Возражения по существу есть?

Возражений по существу у них не нашлось. Морозов кивнул, глядя куда-то в бумаги на своем столе, Свиридов кивнул следом безо всякого удивления. Он это все, похоже, уже и так знал.

А вот мне кое-что не нравилось.

— Разрешите слово, — сказал я.

— Нет, — сказал Ложкин, не поворачиваясь.

— Стена останется без расчетов на несколько дней, — заговорил я тем не менее. — Если Звери пойдут, те, что прорвутся и не остановятся на Улье, пойдут вглубь, до внутренних поселений, а там…

Старик повернулся.

Он не встал и не повысил голоса. Он просто посмотрел на меня, и в кабинете стало тесно, как в клети.

— Еще одно слово, — сказал он тихо, — и твой клан вычеркивается из операции целиком. Сам будешь сидеть в браслетах со стряпухами и ждать, чем кончилось. А девку твою, если найдем ее там живой, я придушу собственной рукой, при свидетелях, чтобы до тебя наконец дошло, что бывает за самодеятельность в моих делах! Ясно тебе, мальчишка⁈ Звери, поселения… Урон посчитают весной. Дело, ради которого мы туда идем, стоит любых жертв. Понял меня, «глава клана»?

Я стоял. В ушах стучало, и правая ладонь сама собой сжалась на несуществующей рукояти секиры. Ясно и подробно, как наяву, я увидел на миг, что бывает с сухими стариками от одного вертикального удара.

Потом разжал ладонь, палец за пальцем, вдохнул и спрятал все это туда же, куда прятал Ядро, — вглубь и наглухо. Старик, кажется, увидел всю эту работу целиком. Во всяком случае, впервые за разговор в его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес.

— Понял, — сказал я.

— Свободен, — сказал Ложкин и вернулся к чаю.

Я вышел, аккуратно затворив за собой дверь. В коридоре постоял немного, глядя в каменную стену напротив и дыша по счету. Камень был старый, в мелких оспинах от вековой сырости, и на уровне моих глаз кто-то когда-то нацарапал и потом затер короткое слово.

Я дочитал его до конца раньше, чем понял, что читаю. Потом пошел к своим.

* * *

Три дня Ложкин честно изображал комиссию. Ходил по ярусам с Морозовым, щупал кладку, заглядывал в склады и пушечные казематы, распекал за отсыревший порох для сигнальных ракет и подписывал акты. Дежурные по ярусам, похоже, заранее выучили маршрут и скребли полы к его приходу.

На четвертое утро старик приготовился к отлету. Уходил он не клетью к подножию, как положено смертному начальству, а просто шагнул с гребня в воздух и повис перед Ульем.

И вероятно, многие облегченно выдохнули в этот момент. А в следующий удар сердца его энергия накрыла Стену целиком, от подножия до пушек, мягким и непроницаемым колпаком. Сфера семи Кругов развернулась на глазах у всех, и Улей замер с открытым ртом.

Глава 17

Все дальнейшее шло по плану, сказанному в кабинете. Замаскированные Сферы, еще вчера числившиеся штабными и вторыми номерами расчетов, вышли из тени и взяли Улей в работу.

Всех, кто не значился в списках операции, собрали по ярусам, надели браслеты, глушащие Дух, и развели по центральным помещениям, под барьер. Возмущение стояло страшное, но короткое: против Сфер не повозмущаешься.

Пока шла подготовка, их должны были кормить, так что проблем с истощением не предвиделось.

Списки же операции оказались таковы, что я перечитал их дважды. Сфер пяти Кругов десять. Сфер шести — три. Магов Шестого Круга около четырех десятков, Пятого — за сотню, Четвертых — две сотни. Вместе с целителями и самим Ложкиным выходило триста восемьдесят семь душ.

Я смотрел на эти списки и видел в них степень уверенности и одновременно паники Империи вернее, чем по любым речам. Вот сколько козырей она решилась выложить на один стол разом.

Третьи Круги Ложкин из операции вычеркнул первым же приказом, хотя изначально они шли носильщиками. Проверенных Третьих определили рабочей силой на подготовке.

Туда же, отдельным личным распоряжением, отправился весь мой клан, включая меня самого: таскать ящики и подгонять снаряжение. Я проглотил это молча.

Хочет старик показать сироте его место, пусть показывает хоть