Пламенев. Книга 12 - Сергей Витальевич Карелин

Что там происходило, не понимал, похоже, никто из оставшихся ниже: до нас доходили только вспышки, гром с опозданием и изредка длинная тень орлиных крыльев, проходящая по всей долине разом.

Ниже, под самыми облаками, свились в клубок Сферы тех и других, вперемешку с высшими Зверями. Еще ниже шел слой Магов Шестых и Седьмых Кругов со старшими тварями. А у самой земли, вокруг груза и целителей, кипела самая густая каша: Четвертые и Пятые против таких же и полусотни средних Зверей.

Мой клан стоял в этой каше кольцом у самой земли, вокруг груза и целителей, и кольцо держалось.

Целители работали внутри кольца, не поднимая голов: принимали тех, кого притаскивали из свалки, и отправляли залатанных обратно. Нина распоряжалась этим потоком коротко, по именам, без единого лишнего слова, и ящики с аптечками пустели у нее в строгой очередности.

Я видел их работу урывками между собственными делами, но и урывков хватало. Артем врыл вокруг целителей частокол косых каменных плит, и плиты принимали на себя чужие удары, осыпались градом звездочек в лица нападавшим и вставали снова быстрее, чем их успевали валить. Наташины серпы ходили над этим частоколом длинными серебряными дугами, и на дальнем конце каждой дуги кто-то чужой терял оружие, а то и руку.

Мишин кристалл вырос над всеми столбом с зонтом поверху, и зонт этот держал шальные удары сверху.

А Яна не было видно вовсе, и именно поэтому средний Зверь, продравшийся было к ящикам, вдруг завалился на полушаге, дергаясь, с тенью, легшей на глаза.

Клан Пламеневых воевал слаженно и без героизма, и я, отмечая это, каждый раз чувствовал что-то очень похожее на гордость. Два года форпоста и почти год черепахи собрали из вяземских студентов то, что сейчас твердо держало свой пятачок в сражении.

Сам я дрался слоем выше, среди Шестых и Седьмых. Тут работали мастера — парами и звеньями, экономно, — и воздух был расчерчен их техниками в несколько этажей.

Скрываться было уже не просто бессмысленно, а опасно, и в первую очередь для моих ребят внизу. Так что я впервые за долгое время работал в полную силу на глазах у сотен людей. Разница обнаружилась сразу.

Первый Седьмой Круг Кости, огневик, вышел на меня сам, по прямой, уверенно, даже с усмешкой. Он встретил меня стеной собственного рыжего пламени во весь промежуток между нами и, наверное, ожидал относительно легкой победы.

Не вышло. Мое алое пламя прошло сквозь его стену, как сквозь занавеску, съев ее по дороге, и толкнуло его самого. А пока он выправлялся в воздухе, я уже был вплотную, с замахом секирой из-за плеча.

Он оказался не трус и не новичок: успел подставить заслон. Полновесный заслон Седьмого Круга, выгнутый грамотно, под скос удара. Первый удар секиры этот заслон принял, просев до половины.

Но после второго он лопнул по всей площади разом, и лезвие с остатком замаха дошло до цели. Огневик ушел вниз к снегу, кувыркаясь, двумя половинками, и я не стал даже провожать их глазами.

Второй был водник, умный и быстрый, и напрямую не полез. Он закружил по широкой дуге, на противоходах, растянул между нами сетку ледяных жгутов, плетеную, слоистую, и бил сквозь нее иглами с трех направлений сразу, меняя ритм так, что привыкнуть к нему было нельзя. Две иглы я снял пламенем, третью принял на наплечник.

Дальше играть в его игру не стал. У меня над головой умирали щиты Сфер, и каждая минута тут стоила кому-то из наших жизни.

Я остановился посреди его сетки, дал ему секунду поверить, что я запутался, и затем выдохнул. Алый вал поднялся и покатился по дуге его кружения, забирая сетку, жгуты, иглы и самого водника, все одним движением. Когда пар осел, драться было уже не с кем, только редели в воздухе последние ледяные крошки.

После этих двоих меня в слое начали узнавать. Чужие седьмые больше не шли на меня в одиночку, сбиваясь парами, тройками, и первая такая тройка была даже хороша.

Двое держали меня перекрестным огнем с флангов, третий, каменщик, лепил сверху глыбу размером с амбар и целил уронить ее в тот миг, когда я увязну между двумя огнями. Задумано было грамотно.

Но я был не один. Когда пара наших Шестых Кругов оттянула на себя внимание одного из врагов, я пошел прямо на его огонь, сквозь него. Приняв ослабленный удар на подушку Духа, и боец Кости лишился головы меньше чем за секунду.

Оставшихся двоих уничтожил по одному за заход.

Забредали в наш слой и старшие Звери, потерявшие своих погонщиков. Один такой, рогатый, тяжелый, вылетел на меня из общей каши боком, уже подраненный, дезориентированный, и по старой памяти я подобрался.

Но то, что два месяца назад было бы для меня почти войной, теперь, тем более раз Зверь не особо понимал, что вокруг, заняло два движения: уйти под рог и положить лезвие поперек шеи.

Зверь осел в воздухе и начал падать к земле, и я поймал себя на жалости. Он явно не сам решил сражаться за Кость.

Я не любовался собой, времени не было, но холодная часть разума вела счет и делала выводы: четвертая Чара против Седьмых Кругов оказалась даже большим перевесом, чем мне казалось. Но хватит ли этого перевеса там, наверху, где дрались Сферы, я по-прежнему не знал и проверять не рвался.

А верх напоминал о себе постоянно.

Отголоски того, что творилось над нами, прошивали наш слой насквозь, не разбирая своих и чужих. Раз в несколько секунд сверху приходило что-то, от чего весь бой ниже приседал.

Один раз это была косая полоса выстуженного воздуха от туч до самой земли. Она прошла в двадцати шагах от меня, и все, что в нее попало, — чужие заклятья, снег, один незадачливый средний Зверь, — замерло и осыпалось инеем. Я нырнул вбок от нее на чистом чутье раньше, чем понял, от чего уклоняюсь, В другой раз св ерху просто надавило всей тяжестью чужой воли, как давит обвал, и на несколько ударов сердца оба войска просели к земле. После каждого такого привета в обоих слоях кто-то не успевал, и бой редел понемногу с обеих сторон.

Долина за несколько минут полностью изменилась. Снег из нее ушел, испаренный и перепаханный, камень дна оплавился пятнами, и воронки от верхних разменов ложились по чаше одна на другую, как следы