Пламенев. Книга 12 - Сергей Витальевич Карелин

Люди попадались навстречу постоянно. Обслуживающий персонал, лаборанты в сером и ученые в зеленых халатах, при виде меня бросавшие свои склянки и разбегавшиеся с воплями, забивавшиеся под столы. Один немолодой, в очках, просто сел на пол посреди коридора и закрыл голову руками, как при обвале. Этих я не трогал.

Половину такого народа Кость, скорее всего, свозила силой, и разбираться на бегу, кто тут пленный, а кто доброволец, я не мог и не брался. Но попадались и другие.

Сытые, в хорошем сукне, с властными голосами, орущие на лаборантов даже сейчас, посреди штурма. Управляющие этим местом. Вот этих силком сюда явно не тянул никто, и с ними я не церемонился.

Один такой попался мне на галерее второго яруса — плотный, в добротном сюртуке, со связкой ключей на поясе. Он как раз запирал за собой тяжелую дверь, и по тому, как он это делал посреди штурма, было понятно: человек спасает не жизнь, а имущество. Увидев меня, он не побежал.

Выпрямился, набрал воздуха и начал властно, с напором что-то говорить. Слушать я не стал. Секира взяла свое, я прошел мимо, и связка ключей осталась лежать на галерее вместе с хозяином.

Остальных убивал так же походя, на рывке, без разговоров и без особой жалости. Единственное, что при этом чувствовал, было темное, стыдноватое удовлетворение, и я решил рассмотреть это чувство поближе как-нибудь потом, в мирное время, если оно у меня будет.

А еще были ловушки. Они начались уже после первой развилки.

Первую я поймал духовным зрением за миг до шага в нее. Поперек коридора, на высоте колена, висела тонкая нить чужого Духа, натянутая и уходящая концами в стены. Я успел рвануть вперед и вверх раньше, чем додумал, что это.

За спиной с опозданием хлопнуло, и из стенных гнезд крест-накрест ударили духовные разрядники, вспарывая воздух там, где я должен был идти. Я приземлился, обернулся. Убило бы меня вряд ли, но это было бы как минимум очень и очень больно.

Гнезда, нить, питание из жилы в стене. При этом местные могли ходить через ту же нить свободно, я видел духовным зрением, как один из них пробежал ее насквозь.

Похоже, комплекс знал своих в лицо и реагировал только на чужаков.

Дальше — больше. Плита пола, просевшая под ногой на полпальца, и веер игл из стены, от которого я ушел не полностью: две достали по бедру, благо по доспеху. Ядовитые, скорее всего.

Потом была дверная рама, в которой мне в последний миг что-то не понравилось само, без ясной причины. Я проскочил ее на полной скорости, вложив во взрыв убойную дозу Духа.

Раму залило изнутри жгучей дрянью, зашипевшей на камне, и на месте, где оказалась бы моя голова, повисло облако пара. Что стало бы с головой, проверять не хотелось.

Ничего из этого не могло меня убить. Но все вместе упрямо покусывало, жгло и отнимало по глотку Духа за раз. Через десяток таких гостинцев я шел уже в мелких ссадинах и злой на себя, потому что торопливость обходилась дороже осторожности.

А тем временем минуты шли, комплекс кончался, а пленных не было.

Я прочесал верхний уровень почти весь, до дальних тупиков, по два раза пройдя по некоторым коридорам, потому что переставал верить собственному восприятию. Нашел аккуратные жилые блоки персонала: с занавесочками на фальшивых окнах, за которыми горели лампы под цвет дневного света.

Нашел зал с рядами пустых клетей, вымытых до блеска. У дальней стены там стояли огромные грузовые весы с гирями в мой вес, и рядом — стопка ошейников по размерам: от собачьего до такого, в который прошел бы я сам не пригибаясь.

Нашел кабинет с картотекой: шкафы до потолка, ящики с номерами. Быстро выдвинул один ящик наугад, посмотрел на ровные ряды карточек и задвинул обратно. Не сейчас.

Я встал посреди очередного коридора, тяжело дыша, с горящими от дряни ссадинами, уперся ладонью в холодную стену и заставил себя думать.

Ложкин сказал: пленники внутри, среди них высокие Круги, возможно, Сферы. Ложкин снаружи чувствовал купол так же глухо, как я, значит, знал это не восприятием, а по данным агента, а агенту верили без оговорок. То есть пленники есть.

Но их нет тут. Купол глушит взгляд снаружи, это я испытал на себе еще в небе. И весь этот дом строили люди, которые очень не хотели, чтобы кто-нибудь когда-нибудь увидел его содержимое.

Что, если внутри он устроен так же, как снаружи? Если до сих пор скрывает содержимое?

Я посмотрел под ноги, на каменный пол, натертый до тусклого блеска тысячами подошв. Прогнал по нему вторым зрением, вниз, и зрение уперлось в глухую слепоту в полуметре под плитами, точно такую же, какой снаружи встречал меня сам купол.

Подвалы. У этого места почти наверняка были подвалы, экранированные от собственных верхних этажей, и, похоже, все, что я искал, лежало там.

Искать парадный вход туда я не стал. Выбрал зал попросторнее, из тех, где потолок позволял замах, выпихнул в коридор телекинезом двух забившихся под стол лаборантов вместе со столом, встал над серединой пола и примерился.

Поднял секиру над головой двумя руками и ударил вертикально вниз, вложив в лезвие столько Духа, сколько влезло.

Глава 19

Пол выдержал, и это само по себе было ответом.

Лезвие ушло в камень, плиты вокруг вспучило и разорвало звездой, но под битым камнем открылся не провал, а новая темная, монолитная гладь. Мой Дух стек по ней, не находя ни шва, ни трещины.

Тот же материал, что снаружи в куполе. Дом был устроен, как орех в орехе.

Я вытащил секиру, перехватил рукоять поудобнее и ударил снова в ту же точку — всем корпусом, с оттягом. Отдача пришла в плечи, в не до конца еще зажившую трапецию, и та отозвалась знакомой корявой болью.

На этот раз скорлупа лопнула разом, и в темноту внизу ссыпался водопад щебня. Из провала дохнуло холодом и таким запахом, что все стало ясно раньше всякого зрения. Я спрыгнул следом сквозь пыль, гася скорость о края пролома, и еще в падении развернул второе зрение.

Оно разошлось, и у меня на миг перехватило горло.

Огни. Десятки, сотни огней ровными рядами, ярус под ярусом, вглубь на три этажа. Притушенные, сжатые в комок, но живые.

Пятые