Пламенев. Книга 12 - Сергей Витальевич Карелин

Доставалось и куполу. Лаборатория стояла на удивление прочно: прямое столкновение Сфер поблизости она бы точно не пережила, но Сферы дрались высоко, а то, что долетало вниз, купол держал.

Тем не менее по серому боку уже разбежались широкие, ветвистые трещины, и с каждым удачно попавшим верхним отголоском они ветвились и ширились с сухим костяным треском, слышным даже сквозь бой. Одна из малых полусфер осела и сползла целиком, вскрыв под собой темный пролом с рваным краем. Из трещин местами сочился жидкий, желтоватый дым, незнакомого мне рода.

Я дрался и косился на эти проломы. Купол за время боя придвинулся: свалка сползала к нему шаг за шагом. Обе стороны жались к единственному месту долины, куда не били сверху.

Вблизи он был еще больше, чем казался с перемычки: серый горб в полнеба, и трещины на нем доросли до расселин, в которые вошел бы человек. Где-то там за серой скорлупой, в этом дыму и грохоте, сидели по клеткам живые люди.

И Фая.

Голос пришел прямо в уши, минуя воздух, — сухой и безошибочно ложкинский.

— Пламенев. Слушать, не отвечать. Идешь в лабораторию. Найдешь всех живых пленников, всех до одного. По нашим данным, там держат Магов высоких Кругов, а то и пару Сфер. Освободишь — можем переломить весь этот бой.

Я довернул в воздухе, снимая по дороге чей-то грязный огонь, и голос продолжил, так же ровно, будто старик диктовал список покупок, а не участвовал в страшном по своему масштабу сражении, вися где-то в зарницах над тучами.

— Откуда в тебе сила так валить Седьмые, разбираться будем потом, если доживем. Сейчас важно другое. Активных Сфер внутри здания я не чувствую ни одной. Внутри ты будешь сильнейшим и пройдешь один быстрее любого отряда Шестых. Их Сферы за тобой не пойдут, мы их не пустим. Вперед.

Он не спросил, согласен ли я. И правильно сделал: об этом можно было не спрашивать.

Бросив последний взгляд вниз, на ровное и целое кольцо клана, поймал через свалку Мишин кристальный столб, как маяк. Они сильные, они справятся. Ближайший пролом купола, тот, где сползла полусфера, лежал подо мной темным колодцем, из которого тянуло дымом и холодом.

Я упал в него.

Падение сквозь пролом заняло несколько долгих ударов сердца. Рваный край полусферы, темнота, мельтешение балок и перекрытий… Я постепенно погасил скорость, ладонями и Духом, чтобы не пробить это здание насквозь до самого дна.

Приземлился жестко, в присед, на каменный пол, и грохот боя снаружи разом ушел, сменившись гулкой, нутряной тишиной большого здания. Я стоял в широком коридоре, и первым, что увидел, была столовая.

Длинное помещение за стеклянной стеной, столы в два ряда, лавки, стойка с котлами, на столах оставленные миски с недоеденной кашей и кружки. Обычная гарнизонная столовая, как и везде. Пахло кашей и хлоркой. Где-то в глубине еще шипел на плите забытый чайник, и это шипение было единственным звуком на весь коридор.

А через коридор от столовой, дверь в дверь, стояла клеть. Стальная, в рост человека, с потеками по прутьям и по желобу в полу, и потеки эти были старые, въевшиеся. В клети месяцами держали что-то живое, крупное, судя по погнутым понизу прутьям, и обедали эти люди с видом на нее, изо дня в день.

Меня приложило об это сочетание сильнее, чем об пол. Люди ели кашу, смотря на желоб для крови, и вешали расписание дежурств. Где-то между этими двумя фактами лежало все, что стоило знать про здешний порядок. Дальше я уже не удивлялся.

Снаружи купол глушил мое восприятие наглухо, но изнутри такого не было. Я развернул восприятие Духа во всю ширину, и оно разошлось по комплексу свободно, на сотни шагов во все стороны, по этажам, галереям, залам.

Здание оказалось огромным, и устроено было как город под крышей: широкие проспекты коридоров, кварталы залов, тупики, лестницы. И все со своей логикой, которую предстояло понять на бегу. Но первый вывод пришел сразу и подтвердил догадку Ложкина.

Отсюда ничего не вывозили. Склады стояли забитые до потолков, машины в залах работали, по трубам под перекрытиями что-то текло, в помещениях горел свет и метались люди.

Дом был живой и обжитой. Кость не готовила его к сдаче и не собиралась им жертвовать. Кость жила в нем до последнего часа и верила, что мы до него не доберемся.

И где-то в этом доме была Фая. Мысль никак меня не отпускала, что бы я ни делал.

Живых огней в комплексе было множество, но все не те. Слабые, обычные, персонал. Ни одного скопления, похожего на тюрьму, ни одной камеры с рядами огней.

Пленных в пределах моего восприятия не держали. Значит, искать. Быстро, но с головой, потому что комплекс был в буквальном смысле размером с город, а времени у меня в обрез: за куполом каждую минуту умирали люди, пришедшие сюда вместе со мной.

Я двигался длинными рывками, срезая через залы, распахивая двери телекинезом за десяток шагов до себя, и комплекс на бегу разворачивался передо мной. Помещение за помещением, одно другого гаже.

Пол под подошвами гудел от далеких ударов. Сверху по куполу продолжали прилетать отголоски боя Сфер, и с каждым таким ударом с потолков сеялась тонкая каменная пыль.

Лаборатории с рядами столов, залитых старой кровью по желобам. Стеллажи вдоль стен, а на стеллажах — колбы, сотни колб, и в спирту там висели вещи, на которые я смотрел по одному удару сердца. Потому что, если бы пригляделся, обязательно захотел бы начать убивать всех без разбора.

Органы, которые не могли принадлежать ни зверю, ни человеку. Тела целиком, свернутые в этой желтой мути, маленькие и не очень. Зверята с ровными, хирургическими швами.

У одного стеллажа я все-таки застрял на лишний вдох. Там стояли колбы, подписанные одинаковым круглым почерком, и от этого почерка, старательного, как у отличницы, меня повело сильнее, чем от содержимого.

Кто-то писал эти ярлыки изо дня в день. Злость поднялась во мне еще на градус ровным, ничем не сбиваемым нагревом.

Были залы и другие, хуже лабораторий. Операционные с крепежами на столах. Комната, где вдоль стен стояли детские по размеру клетки — пустые и чистые, приготовленные. Холодильники с тушами на крюках. Я проходил эти помещения насквозь, не задерживаясь, чувствуя, как продолжает разгораться внутри пламя.

Все это мне еще пригодится. После боя обязательно найдутся люди, которые скажут, что с