История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

был забрать пароход РОПиТ, шедший в Китай за чаем. Для исследователей российской внешней торговли есть повод обратить внимание на это событие как первую экспортную поставку российского вина в Поднебесную.

«…Давая им разнообразные названия иностранных вин»

В конце 1860-х годов для изучения состояния дел в крымском виноделии Министерством государственных имуществ была создана особая комиссия. В качестве эксперта для ее работы вновь привлекли Антонина Княжевича. Изучив доклад, а также ознакомившись с другими материалами по виноградарству и виноделию Крыма, комиссия пришла к двум выводам. В первую очередь, проблема была в удобной транспортировке, ее должно было решить строительство железных дорог до Одессы (завершилось в 1870 году) и до Севастополя (движение открыто в 1875 году). Второй вывод был связан с характеристиками самих вин.

«Недостаток южнобережного виноделия, – говорилось в отчете Комиссии, – заключается в том, что тамошние виноделы разводят слишком много сортов винограда и приготовляют из них очень много сортов вина, давая им разнообразные названия иностранных вин. Между тем потребители привыкли под этими названиями употреблять совершенно другие вина, которые не подходят южнобережным под теми же названиями».

С этими выводами был, очевидно, согласен и владелец виноградников в Ай-Даниле, Массандре и Алупке сын Михаила Воронцова – Семен Михайлович. От иностранных названий, типа «Лиссабонского» и «Санторинского», распространенных в те годы в Крыму, Воронцов постепенно начинает переходить к названиям вин по сортам винограда и местностям происхождения.

Основанное им в 1866 году торгово-промышленное общество «Крымские южнобережные вина садов князя С. М. Воронцова» к началу 1870-х годов уже имело крупную сеть магазинов крымских вин в Ялте, Одессе, Ростове-на-Дону, Москве, Санкт-Петербурге. В прейскуранте Воронцова среди вин урожая 1869 года можно найти такие вина, как «Айданиль Рислинг», «Массандра Траминер», сладкий «Массандра Мускат» и другие. В это время на этикетках вин для названия таких сортов, как Каберне Совиньон и Семильон, еще используются французские торговые названия и наименования регионов – Лафит и Сотерн соответственно, но в дальнейшем и от этой практики крупные винодельни отходят. Дискуссии о крымских «типах вин» и их восприятии покупателем, о формировании собственного имиджа российского виноделия будут продолжаться еще несколько десятилетий.

Огромным прорывом для крымского виноделия и винной торговли стало завершение в 1875 году строительства железной дороги, связавшей Севастополь с крупными городами России, в том числе с Москвой и Санкт-Петербургом. Активное участие в этом проекте приняли и южнобережные виноделы. Виноторговые фирмы Таюрского и Христофорова стали акционерами железной дороги, а главный подрядчик ее строительства – купец 1-й гильдии Петр Губонин – в дальнейшем станет владельцем одной из лучших южнобережных виноделен в Гурзуфе.

Параллельно с послевоенным восстановлением и развитием крымского виноделия новые идеи появлялись и в винной науке Крыма. Важным событием для российского виноделия в 1870 году стало открытие первой эно химической лаборатории в Магараче, которую возглавил выдающийся ученый Александр Саломон. В эти же годы в Никитском саду проводятся эксперименты по стабилизации вин для длительной транспортировки при помощи нагревания паром.

Масштаб имения Семена Воронцова в Массандре дает представление о том, насколько увеличились производство и продажи крымского вина к концу 1870-х годов. Унаследовав имение от отца в 1856 году, Воронцов увеличил и площади виноградников, и размеры винного подвала. С 1881 года на выдержке только в одном его Массандровском подвале в пригороде Ялты могло одновременно находиться до полутора миллионов литров вина. Для сравнения, в годы расцвета первой виноторговой компании Крыма под руководством Виктора Амантона в ее погребах находилось не более 50 тысяч литров вина.

К началу 1880-х годов крымское виноделие в целом оправилось от потерь военных времен, площади виноградников и объемы производства вина восстановились. Вопрос уже стоял не о количестве, а о качестве производимого вина и его «типичности» – узнаваемости. В этот момент в Крыму появляется важнейший для истории русского виноделия и винной торговли человек – князь Лев Сергеевич Голицын.

«Русский рынок может завоевать себе только натуральное вино»

8 сентября 1878 года во владение князя Голицына перешло имение Новый Свет недалеко от Судака. Блестящий столичный аристократ, дипломированный юрист, окончивший Сорбонну и объездивший всю Европу, посещая лучшие винодельни, оказался по личным обстоятельствам в очень живописном, но почти безлюдном уголке Крыма, до которого в тот момент не было даже дороги из Судака.

Поселившись в 33 года в этом «затерянном раю», князь посвятил свою энергию и ум виноделию. Не жалея денег, он закладывает на каменистых склонах Нового Света виноградники. В Феодосии за десятину виноградника платили рабочим по 400 рублей, князь вкладывает 1500–2000. В отличие от многих других владельцев виноделен, он не сажает десятки разных сортов на основном участке, а закладывает небольшой опытный виноградник, где за несколько лет появится больше 500 сортов винограда для наблюдений.

На участках, предназначенных не для экспериментов, а для виноделия, Голицын сажает «целыми кварталами» всего несколько сортов – в основном Каберне Совиньон и Семильон. Уже в 1882 году его имение получает высшую награду на Всероссийской промышленно-художественной выставке в Москве за «сортимент хорошо выдержанных молодых белых и красных вин», в том числе отмечены вина из «лоз Лафита» – Каберне Совиньон. В том же году были начаты первые опыты по созданию в Новом Свете шампанских вин.

В последующие годы Лев Сергеевич тратит огромные деньги на развитие виноделия, закладывая виноградники в районе Судака – Токлуской долине, в районе Феодосии, а также в Елизаветпольской губернии в Закавказье. Вина выпускаются под несколькими торговыми марками, в зависимости от места нахождения винных погребов: «Шайтан-Дере» в современной Солнечной долине, «Дача Голицына» на Кавказе, «Новый Свет» в своем главном имении, которое также носило название Парадизио. Сам поселок Новый Свет Голицын полностью преображает, проводит туда дорогу, налаживает водоснабжение, а главное – строит масштабную винодельню. По его указаниям в скале Коба-Кая пробиваются тоннели протяженностью более трех километров для выдержки вин, среди которых его будущая гордость – «Игристое Коронационное».

Голицын отказывается от названий вин имитирующих наименования европейских стран – «Сотерн», «Опорто» и прочих. Для своих этикеток он выбирает крымские топонимы – Куш-Кая, Кая-Баш и другие. Самые доступные вина носят название «Голицынские».

Многие его речи расходятся на цитаты, которые актуально звучат и сейчас: «Русский рынок может завоевать себе только натуральное вино, которое не нуждается ни в заимствованиях иностранных названий, ни в прибавке каких бы то ни было хотя бы и безвредных для здоровья суррогатов».

Репутация Голицына как главного в России знатока вин, еще более упрочивается, когда в 1889 году на Всемирной выставке в Париже жюри по оценке вина избирает Льва Сергеевича своим почетным председателем.

На основании знаний, приобретенных в работе с разными регионами, и огромного дегустационного опыта, сравнивая европейские и крымские вина разных урожаев, Голицын приходит к нескольким важным выводам. Он опровергает преобладавшую в то время точку зрения, что в крымском климате европейские лозы «перерождаются» и «теряют свой тип». По этому поводу он высказывался в своей достаточно энергичной манере: «Если сажать репу и получить морковь, остается только