История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

«Массандры». Проводники из числа любителей крымской старины легко и сейчас покажут вам остатки подвала семьи Ларгье или грандиозный подвал «Шесть лучей», построенный по проекту архитектора Федора Шехтеля для торговца чаем Александра Кузнецова в Форосе (в нем сейчас находится администрация поселка). Конечно, для понимания масштабов крымского виноделия XIX века нужно приехать в Массандру, осмотреть ее главный подвал и «миллионную» галерею для выдержки коллекционных вин. Но есть и менее известные винным путешественникам погреба, которые и сейчас хранят бочки с вином: «Архадерессе» в Солнечной долине, подвал «Алькадар» в Любимовке, подвалы «Токмакова и Молоткова» в Алуште (филиал «Массандры»). История крымского виноделия живая. Ее можно увидеть и попробовать на вкус.

В 1880-х годах Александр Саломон в Магараче проводит большую работу по исследованию технологий крепления крымских вин. И хотя далеко не все сразу получается, к началу 1900-х годов вина «типов портвейна и мадеры» крымского производства приобретают все большую популярность. Особенно высоко ценятся Удельные крепкие «Ливадия» из Каберне Совиньон и «Массандра» из Мурведра, продававшиеся по цене около 2 рублей за бутылку, в одну цену с португальскими винами. Общий объем только вина, продаваемого на вывоз из Крыма, без учета внутреннего потребления, земельный департамент Министерства финансов оценивает в полмиллиона ведер, или 6 миллионов литров. Неслыханный для XIX века объем.

Русское вино, во многом благодаря Крыму, к началу XX века становится модным и известным, получив имидж царского и аристократического. Вина лучших хозяйств постепенно уходят от маскировки под иностранное, и уже никому не приходят в голову такие хитрости, на которые приходилось идти Антонину Княжевичу, наклеивая на свои южнобережные вина ярлыки с французскими названиями.

Тем не менее сказать, что у всех крымских виноделов дела шли блестяще, было бы большим преувеличением. Спрос на крымские вина все так же не успевал за развитием виноградников, площадь которых к началу XX века увеличилась по сравнению с 1870-ми годами в 2,5 раза. Вывоз вина в крупные города России, с учетом уже к тому времени 100-милионного населения страны, оставался все еще очень небольшим, уступая продажам уже не столько импортному вину, на которое действовали высокие пошлины, сколько отечественным подделкам под иностранное.

Интерьер и павильон-грот Голицына. Всероссийская промышленная и художественная выставка в Нижнем Новгороде 1896 года. Комплект репродукций. Издательство Шерер, Набгольц и К°, 1896 год

Борьбе с этим явлением на российском винном рынке было посвящено несколько съездов виноградарей и виноделов, первый из которых состоялся в Симферополе 15–18 ноября 1901 года. В своей речи на следующем, московском, съезде Лев Голицын указывал, что реальное винное потребление в России в 5–6 раз выше того объема российского вина, который продается в стране, призывая дать народу тот тип виноградного напитка, который соответствует его вкусу, но без добавок. В дальнейшем активность Голицына и многих других виноделов дала свой результат. В результате именно в Крыму, в Ливадии, 24 апреля 1914 года Николаем II был подписан первый в истории России закон «О виноградном вине». К сожалению, поработать ему удалось недолго, уже через несколько месяцев в стране был введен сухой закон.

Подводя итог этой большой главе, стоит сказать, что именно развитие Крыма стало поворотным моментом в истории российского виноделия и виноторговли. Важнейший винный регион, где складывались громкие именные марки вина Воронцовых и Голицына, развивалась собственная система географических наименований, служивших основой для развития качества вин. Но, пожалуй, самым важным итогом царского периода истории виноделия Крыма стало создание собственной профессиональной школы. Иностранные специалисты, будь они неумелы, как первые управляющие подвалов Потемкина, или даже профессиональны и деятельны, как Виктор Амантон, оставляя свое дело, не закрепляли его первых успехов. В конце XIX века в Никитском ботаническом саду и на практических курсах виноделов, которые создал для виноделия Уделов Лев Голицын, обучались уже десятки людей, формировалась преемственность, передача знаний и опыта. В эти годы знания и опыт в виноделии получают люди, которые в следующем столетии будут определять картину отечественного виноделия во всех винных регионах страны: Александр Егоров, Николай Преображенский, Антон Фролов-Багреев и многие другие.

«Чтобы получать хорошее вино, нужно уметь делать вино, нужны подвалы, нужен правильный уход, а главное, нужно создавать людей. Сколько будет стоить человек, столько будет стоить и вино», – говорил князь Голицын, называвший себя русским виноделом.

Именно этот фундамент, состоящий не из камней подвалов, а из неравнодушных людей, в конечном счете помог крымскому, да и всему русскому виноделию пережить самые сложные годы его истории, начиная с 1914 года.

Глава третья

…Винодельное и погребное хозяйство поставлены в Черноморском округе чрезвычайно правильно, а в некоторых хозяйствах даже особенно грандиозно.

Исторический и статистический очерк виноделия в России

Михаил Баллас 1896 год

Черноморский округ, Окрестности Новороссийска, август 1868 года

Доктор

Все побережье – от затянутых синеватой дымкой гор до морского горизонта – было залито ярким светом. Солнце уже высоко поднялось над изломанной линией Маркотхского хребта, когда двое путников, оставив лошадей и черкесского проводника в тени старой шелковицы, взобрались на самый верх каменистого склона. Подъем, хоть и пологий, был непрост, из-под ног то и дело срывались вниз под горку крупные, сероватого цвета камни, и, чтобы удержать равновесие, приходилось опираться на длинные посохи, которыми исследователи вооружились для восхождения.

Труды того стоили. С верхней точки водораздела можно было увидеть в полноте всю картину будущего расположения виноградников. Слепил глаза солнечный свет, отражавшийся ярким серебром в спокойных водах моря, панорама захватывала дух. Справа высилась зеленая пятиглавая громада горы Мысхако, которую в народе также называли Колдун-горой. Далеко внизу, ближе к устью реки Цемес, виднелись домики Новороссийска, ближе к морю возвышались группы мощных старых вязов, которые и дали название всему урочищу. На черкесском языке название местности звучало: «Мызхако» – «держать курс на вязы». Древние мореплаватели ориентировались по таким группам деревьев, достигавшим в вышину больше 40 метров, выбирая направление в неспокойном Черном море так, чтобы найти вход в безопасную Цемесскую бухту. Там же, возле устья реки Мысхако, виднелась черепичная кровля поста пограничной стражи.

Карта Кубани. 1783 год

«Здесь прекрасные условия для разведения виноградников. Лоза любит тепло, но особенно свет. А эта местность просто изобилует светом. Пожалуй, теплоты здесь будет достаточно для хороших красных сортов», – отдуваясь после подъема, проговорил крупный пышноусый Анастасий Петрович Сербуленко, специально приехавший из Крыма, чтобы оценить перспективу виноградарства на этих склонах. Вот уже пять лет, как он принял у своего учителя Франца Гаске должность главного винодела Магарачского казенного заведения и теперь был командирован Министерством государственных имуществ в недавно образованный Черноморский округ для консультаций окружного начальства в правильной организации виноделия.

Ковырнув