История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

вынужден был продать землю. Но долговые обязательства этого торговца, подписанные Джексоном, вскоре были опротестованы, в результате чего у Джексона оказался тяжкий долг, который он уплатил с чувством обиды на восточную финансовую систему. Ведь он не занимался азартной игрой, а потерял и землю и деньги!

Кроме того, в качестве адвоката, плантатора и торговца из пограничного района, Джексон понимал, что Восток контролирует значительную часть торговли Запада. Сам он должен был сплавлять свой хлопок, кукурузу и свиней вниз по Миссисипи и продавать их в Новом Орлеане, а для своего магазина в Нэшвилле закупать товары в Филадельфии. В этих городах цены колебались. Он мог послать заказ в Филадельфию и узнать, что цены там непомерно повысились, а отправив свои продукты вниз по Миссисипи, получить сообщение, что там цены непомерно низко пали. И тут и там люди, контролировавшие кредит, богатели, тогда как Джексон и его соседи с трудом сводили концы с концами. Отсюда – его характерное для всего Запада недоверие и ненависть к банкам. Денежные воротилы, по мнению Джексона, слишком много получали за оказываемые услуги. Он не мог примириться с тем, что во власти банкиров, припеваючи живших в Филадельфии и Нью-Йорке, находилась судьба тяжело трудящихся жителей Теннесси.

Джексон разделял общую для Запада веру в силы простого человека. На Западе считалось, что любой честный человек, который может командовать ротой милиции, управлять плантацией и произносить хорошие речи, годится почти для любой должности. Им и в голову не приходило, что высокие общественные посты могут быть привилегией аристократов, богатых или образованных людей. С их точки зрения, охотник на енотов имел такое же право занимать эти посты, как и человек, окончивший Гарвардский университет, и в этом была доля истины. Воевавший с индейцами Джексон, жена которого курила сделанную из кукурузного початка трубку и писала слово «Европа» – «Urope» [вместо «Europe»], получил в Теннесси опыт, сделавший из него великого национального вождя. В Иллинойсе вырос долговязый парень, не имевший никакого представления о салонных манерах и латинских склонениях, но которому суждено было спасти республику. Джексон был свидетелем того, как жители лесной глуши разгромили ветеранов Веллингтона; он видел, как люди, выдвинувшиеся собственными усилиями, подобно Бентону и Клею, добились ведущего положения в конгрессе; он знал потрясающую энергию жителей Запада и силу их характера.

Основные убеждения Джексона можно в общем суммировать в нескольких словах: вера в простого человека, в политическое равенство и в равенство экономических возможностей; ненависть к монополиям, к особым привилегиям и ко всей сложной системе капиталистических финансов.

В поддерживающей Джексона разнородной демократической партии можно было различить две главные категории людей. Самая многочисленная состояла из аграрных избирателей страны – пионеров, фермеров, мелких плантаторов и сельских лавочников. Зааллеганский Запад, где к 1830 г. проживала примерно треть всего населения страны, был отмечен особыми характерными чертами. Настроения здесь были в высшей степени патриотическими; на новых землях было меньше «штатного шовинизма» и больше привязанности к стране в целом, чем в первоначальных тринадцати штатах. Кроме того, политическое равенство воспринималось на Западе как нечто само собою разумеющееся. Каждый взрослый мужчина, принадлежавший к белой расе, мог голосовать и быть избранным на официальную должность. В то время как на Востоке избирательный ценз еще долгое время оставался в силе, а движение за его отмену было встречено в штыки такими консерваторами, как Уэбстер в Массачусетсе, канцлер Джеймс Кент в Нью-Йорке и Джон Маршалл в Вирджинии, в Алабаме, Миссури, Индиане и Иллинойсе, предоставляли право голоса каждому белому.

Кроме того, Запад стоял за прямую демократическую систему: сторонники Джексона нападали на старый способ выдвижения кандидатов в президенты путем сговоров в конгрессе и выступали в пользу непосредственного выдвижения кандидатов на партийных конвентах. Они добились того, что в 1836 г. эта система была уже твердо установлена. Сторонники Джексона считали также, что судьи должны избираться, а не назначаться, и, наконец, сельским избирателям Запада хотелось добиться целого ряда других изменений. Они были недовольны тем, что банки контролировались восточными штатами; они были на стороне должника и против кредитора и ненавидели все, что напоминало монополию, от хартий на судоходство до банков и патентных свидетельств. Им хотелось получить право на приобретение общественных земель по низким ценам и на выгодных условиях.

Другая важная категория людей, поддерживавших Джексона, состояла из массы трудящихся восточных городов. Промышленность Новой Англии и Среднеатлантических штатов, благодаря стимулам эмбарго, войне 1812 г. и протекционным пошлинам, начала становиться отраслью народного хозяйства. В долине р. Мерримак и в окрестностях Провиденса расцвело текстильное производство, а в г. Лоуэлл (Массачусетс) в 1830 г. насчитывалось примерно 5 тысяч рабочих. В том же году в Нью-Йорке на фабриках и верфях работала значительная часть его населения – 200 тысяч человек. Большинство английских, ирландских, немецких иммигрантов примыкало не к вигам, а к демократической партии. Новый рабочий класс быстро превратил Нью-Йорк из федералистского города в демократический, а Филадельфию и Питтсбург – в центры сторонников Джексона. Во время его президентства им было создано много союзов (вначале обычно называвшихся «профессиональными ассоциациями»), и под водительством таких людей, как пылкий Уильям Леггетт, они яро нападали на реакционные суды, наказывавшие забастовщиков на основании старых законов о заговоре. Когда в 1836 г. Джексон ввел десятичасовой рабочий день на государственных верфях, это решение вызвало искреннюю признательность трудящихся, ибо в Массачусетсе люди работали по двенадцать и по четырнадцать часов в день за пять долларов в неделю.

Мероприятия Джексона

Придя к власти, Джексон начал проводить в жизнь свои идеи чрезвычайно решительно. Протестуя против ассигнований конгресса на строительство местных дорог и каналов, он резко урезал эти расходы из казенных средств своим «мэйсвиллским вето», наложенным на проект постройки дороги в Кентукки из Мэйсвилла в Лексингтон. Он сурово обошелся с Южной Каролиной, пытавшейся аннулировать протекционный тариф 1828 г., и в 1830 г. на банкете по случаю Дня Джефферсона, глядя в глаза южнокаролинского лидера Кэлхуна, произнес бессмертный тост: «Наш Союз должен быть сохранен!»

Когда стало ясно, что Южная Каролина продолжает идти своевольным путем, он доказал, что его решения – не пустые слова: в 1832 г. он послал в Чарлстон генерала Скотта и морскую эскадру, а также выпустил прокламацию, в которой говорилось, что «разъединение путем применения силы – измена». Он готов был повесить Кэлхуна в случае необходимости, и впоследствии сожалел о том, что этого не сделал. Главный поборник Южной Каролины в сенате Роберт Гейн был сокрушен мастерской речью Дениела Уэбстера, слова которого – «свобода и Союз, ныне и навеки, едины и нераздельны» – стали национальным лозунгом. К счастью, Южная Каролина, которой