История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

подкрепления ветеранов Веллингтона. Это закаленное войско вторглось в штат Нью-Йорк у Платтсберга на оз. Шамплейн, но британский флот на озере был разгромлен двадцативосьмилетним коммодором Томасом Макдоной, и британская армия, коммуникации которой оказались под ударом, вынуждена была отступить. Другая британская армия численностью менее 5 тысяч человек высадилась под Вашингтоном и сразилась при Бладенсберге с несколько большим войском, состоявшим преимущественно из милиции. Оказывая далеко не героическое сопротивление, защитники, потеряв десять человек убитыми и сорок ранеными, «отступили» так быстро на Вашингтон, что многих гнавшихся за ними вдогонку британцев постиг солнечный удар. В отместку за уничтожение американцами общественных зданий в Йорке (ныне Торонто) британские войска подожгли в Вашингтоне здание Капитолия и Белый дом. Однако, когда британский флот подверг форт Мак-Генри, близ Балтимора, ночной бомбардировке с большой дистанции (ближе подойти нельзя было из-за мели), он этим ничего не добился, а молодого вашингтонского адвоката Фрэнсиса Скотта Ки, находившегося на одном из английских военных кораблей для переговоров об обмене военнопленными, настолько поразил вид национального флага, развевавшегося на утреннем ветру, что он сочинил будущий гимн США «Знамя, усыпанное звездами».

Более или менее существенных побед американцы добились только на море. Систематически отстраиваемый при Вашингтоне и Адамсе флот отлично показал себя в короткой войне с Францией и в операциях 1803–1804 гг. против триполитанских корсаров, нападения которых на американские суда далее терпеть было невозможно. В отличие от армии флот располагал одним замечательным организатором. Это был Эдвард Пребл, установивший в средиземноморской эскадре суровый, но действенный режим; он внушил морякам ставший традиционным дух мужества, доблести и дисциплины. Он воспитал таких прекрасных молодых офицеров, каким был Стивен Декейтер. Число судов во флоте было не велико, т. к. Джефферсон сосредоточил строительство на ненужных канонерках для охраны побережья. В 1810 г. флот насчитывал лишь 12 сколько-нибудь значительных кораблей. Но в ряде морских поединков таких кораблей, как «Конститьюшн» («Олд Айронсайдс»), «Гериер», «Юнайтед Стейтс» и «Македониан», постоянно побеждали равные или даже превосходящие их британские силы. Американцы отлично проявили себя также на Великих озерах. На оз. Эри капитан Оливер Хазард Перри, которому не было еще тридцати лет, построил флот, выискал небольшую британскую эскадру и после упорного боя с ней вызвал восхищение страны своим лаконичным посланием: «Встретились с врагом и победили». Однако мощный британский флот в конце концов установил полное господство на море, заставив американские торговые суда искать убежища, и организовал блокаду американского побережья.

Когда война закончилась, в Гентском договоре 1814 г., заключенном Джоном Куинси Адамсом, Генри Клеем и другими, ни слова не говорилось о насильственной вербовке и нарушениях нейтралитета, явившихся основной причиной войны. Единственным поводом для ликования американцев в этой войне явилась удивительная победа, которую одержало при Новом Орлеане странное, но внушительное войско «пограничных жителей» под командой ветерана индейских войн Эндрю Джексона над сильным британским отрядом, которым командовал храбрый помощник Веллингтона Эдвард Пакенем. Это произошло 8 января 1815 г., уже после подписания мирного договора, но еще до того, как сведения о заключении мира дошли до Америки. Эта победа сделала пылкого, властного Джексона национальным героем.

Национальное единство

В одном отношении, однако, война оказала значительное содействие развитию республики. Начатая и продолжавшаяся в обстановке недовольства и внутренних разногласий, она тем не менее усилила чувство национального единства и патриотизма. Отдельные успехи, в особенности морские победы и поражение Пакенема в Новом Орлеане, внушили американцам гордость и самоуверенность. Они рассеяли чувство неполноценности, которое было вызвано джефферсоновской «политикой подчинения». Кроме того, тот факт, что жители различных штатов вновь сражались в одних и тех же рядах и что вирджинец Уинфилд Скотт явился лучшим командующим северных войск, усилил чувство национального единства. Ряд сражений был выигран войсками Запада, у которых было меньше привязанности к собственному штату и больше лояльности к стране в целом, чем у многих жителей первоначальных тринадцати штатов. С этого момента роль Запада в американской жизни возросла, а на самом Западе продолжали преобладать обще-патриотические настроения.

Война вызвала у народа чувство отвращения к непатриотическим настроениям, проявленным некоторыми узкими и эгоистическими группами. К концу войны недовольные элементы Новой Англии снарядили делегатов на съезд в Хартфорде и поручили им заявить претензии и жалобы на политику федерального правительства. Действия эти вызвали глубокое возмущение в стране. «Хартфордский съезд» сделался нарицательным выражением для всего, что заслуживает презрения и вызывает негодование.

В общем эта неудачная война во многом способствовала сплочению и укреплению республики, вышедшей из нее более зрелой и независимой. Альберт Галлатин утверждал, что до конфликта с Англией американцы превращались во все более эгоистичный и материалистический народ, склонный мыслить в категориях сугубо местных интересов. «Война, – говорил он, – обновила и восстановила порожденные революцией национальные чувства и национальный характер. Война дала народу больше оснований для национальной гордости и политической сознательности, усилила его чувство принадлежности к одному и тому же американскому народу. Я надеюсь, что обстоятельство это приведет к укреплению Союза».

Благодаря тому, что в этой войне ни одна из сторон не потерпела решительного поражения, она не оставила после себя особого антагонизма, и, когда более ста лет спустя англичанам и американцам пришлось вновь встретиться на поле сражения, они встретились уже как друзья и товарищи по оружию.

Эти события показали, что укрепление национального единства и власти федерального правительства происходило вне зависимости от того, какая партия находилась у власти – федералисты Гамильтона или демократы Джефферсона. Этот процесс диктовался самими требованиями национального роста. Приобретение Луизианы, торговый конфликт с Великобританией и Францией, борьба с пиратами и война с англичанами – для всего этого необходимо было иметь сильную центральную власть.

Укреплению правительства чрезвычайно содействовали также решения Верховного суда. Убежденный федералист Джон Маршалл (из Вирджинии), назначенный председателем Верховного суда незадолго до того, как Джефферсон стал президентом, оставался на этом посту до самой смерти в 1835 г. До него суд был слабым и не пользовался особым влиянием. Маршалл превратил его в мощный и величественный трибунал, занимавший такое же важное положение, как президент и конгресс. По своим вкусам и манерам Маршалл скорее принадлежал к беспечному кругу вирджинских плантаторов. Одевался он просто, сам ходил на базар за покупками, любил карты, пунш и такие спортивные игры, как, например, метание подков. По своим убеждениям он скорее представлял деловые и профессиональные круги городов типа Бостона и Нью-Йорка. Принятые им памятные решения, явившиеся плодом проницательного ума, свидетельствуют о том, что в основном он руководствовался двумя принципами – суверенностью федерального правительства и неприкосновенностью частной собственности.

Маршалл был великим судьей. Его постановления написаны с мастерской логикой, почти неизменно