Любовь от гроба - Ксения Алексеенко

— Да ладно.

— Мне показалось, это будет романтично. — вот здесь герцогиня уже оправдывалась.

— Великая Мать, которая приглядывает за союзом? Ну, у всех свои предпочтения, конечно же…

Оказалось, герцогини умеют пунцоветь. Вот прям становиться ровного такого красного цвета.

— Я не об этом!.. — слабо возразила она.

— Ладно, это, в сущности, неважно. Зовите воспитанника, если уходим.

Джавин встала.

Макари спрыгнула со стула, подбежала к Джавин. Царап неохотно подошел к ним.

Графиня позвонила в колокольчик.

— Вы не стойте, мне еще послать за ним, он, верно, спит сейчас…

И тут дверь все-таки выбили.

Наверное.

Звук был такой, как будто выбили: Царап не успел обернуться.

Но успел испугаться. Макари рядом сжалась, как испуганная кошка, цапнула Царапа за рукав, пытаясь подтащить и отгородиться…

Лицо герцогини вытянулось. Единственной эмоцией в ее карих глазах остался животный ужас. И тень отражения… Царап успел различить в отражении огромный силуэт. Человека. Но герцогиня смотрела на него, как на чудовище.

А потом Джавин перегнулась через письменный стол, схватила герцогиню за руку и рявкнула Макари: «Давай!».

И Царап подумал: вот тут-то меня и бросят. Макари толкнет, чтобы прыгнуть в свой провал на чужой инерции. И чтобы чудовищу было, на ком сорвать гнев.

Как попытался когда-то Скрипка — но не удержался сам, заскользил на мокром карнизе, полетел в раззявленные пасти…

Ну хоть пончиками угостили. Помирать не жалко. На сытый желудок.

Но мир мигнул.

По каким-то непонятным Макари захватила Царапа с собой.

В команду по спасению герцогини.

Бонус-трек. Янг и Има 0: Короли с моста-улицы спрашивают, почему

Има сделала все, что могла. Она разыскала Чайду. Она хотела рассказать госпоже, но тут ее поймала эта сумасшедшая. У нее был значок стражи. У нее на лице было столько косметики, что, когда она дергала щекой, пудра шла трещинками, как плохая маска. У нее с собой была магическая рука и два оборванца. Один оборванец все время пялился на всякое, как будто точно знал, за сколько сможет загнать вот ту сахарницу. Вторая оборванка просто была тифлинг. Чумазый тифлинг вот с такими рогами и в грязнючем рабочем комбинезоне.

Има вовсе им не доверяла.

Но госпожа Херк отослала ее.

А потом Има увидела, что Янг сидит на открытом окне и беззаботно болтает ногами над пустотой. И ветер ерошит его светлые волосы, бант распущен, а нос распух.

— Я не плакал, — сказал Янг, оглянувшись на Иму, — я простудился. Это насморк.

Ресницы у него некрасиво слиплись, но в глазах… В голубых глазах проглядывала незнакомая хищная зеленца.

— К вашей матушке пришли очень странные гости, — посетовала Има, опираясь двумя руками на подоконник рядом с Янгом, и подставляя лицо прохладному осеннему ветру.

— Бывает, — пожал плечами Янг. — За мной не посылали?

— Она пока разговаривает.

— Она про меня забыла. Ей напомнит какая-нибудь другая женщина. Ничего удивительного, — Янг улыбнулся, — она мне все-таки не мать.

— Что вы такое говорите, молодой господин…

— Мне уже девять. — Янг дернул плечом. — А еще я очень-очень долго спал. Я знаю, что в этом мире и как работает. Сказать, что меня больше всего бесило?

— О чем вы, молодой господин? — Има стояла так, чтобы хоть немного закрывать Янга от косого ветра.

Было в его позе, в его жестах что-то такое… Неустойчивое. Име Янг всегда казался изделием хрупкого фарфора: дыхни не так, и разобьется, острые осколки на твердой земле.

Изранят руки того, кто подберет их.

У Янга была очень прозрачная кожа, под глазами — огромные мешки, в которых видно было жилки. Он их запудривал, чтобы горничные не жалели его, не щипали за щечки, не пытались подкормить.

— Я никогда еще не был частью проблемы. Меня всегда использовали, как решение. Тетка… взяла меня, чтобы привлечь внимание мужа, ты же знаешь, Има. Ей казалось, что если в замке появится ребенок, то я вроде как… по волшебству? Принесу с собой детский смех и атмосферу семейного уюта.

Такой, серьезный, почти злой, Янг Иму даже немножко пугал. Она поступила на службу Дайрифэйне в десять лет, посудомойкой. И два года провела на кухне, пока тетка Янга не умерла, не объявили траур и старшей горничной не понадобилась смышленая девчонка в поломойки и подай-принеси.

Так что она плохо помнила предыдущую герцогиню. И Янга при той герцогине почти не видала. Пучок кружев, белые оборки, банты и бусинки, ребенок, которого не отпускают с рук и прижимают к сердцу. Иногда отдают кормилице.

Иногда после этого осторожно опускаются в обморок.

Все, что она могла припомнить.

— Откуда ты знаешь? — спросила Има, еще раз на всякий случай пересчитав сроки, — Ты не можешь этого помнить!

— О, мне показали немножко. Мне интересно было, посмотреть, какая она была — моя тетка. — Янг вздохнул, подумал немного и повернулся к улице спиной, свесив ноги в коридор.

— И какой же?

— Милой. Она очень старалась. — Янг поморщился. — Слишком старалась. Она многое пробовала. Красивую одежду. Специальные чаи. Завести собачку. Завести меня. Ей так хотелось настоящую семью… Это у нас семейное.

— Мне казалось, вы с госпожой ладите.

— Верно. — Янг кивнул, — Ладим. Для мачехи я точка приложения ее многочисленных талантов. Она вовсе не пытается строить семью. Она пытается наладить все вокруг. Чтобы работало, как часы. Чтобы занять руки. Мачеха в замке как в клетке. Птичка, которую купили на базаре. Помнишь, у меня была канарейка?

Има помнила, что канарейка однажды умерла. И что Янг очень плакал. И когда мачеха подарила ему другую птичку, он тут же ее отпустил.

А старшая горничная сказала, что птичка, выращенная в неволе, на улице все равно погибнет. И он плохой и мерзкий мальчишка, что так сделал.

И Янг снова плакал, а потом просто сидел перед пустой клеткой долго-долго, сгрудившись на стуле так, будто у него вынули все кости.

Пока не решил что-то для себя, не попросил Иму принести ему свежую рубашку и не вернулся к своим обязанностям ласкового сына.

Да.

Има поймала промелькнувшее в голове определение, вытащила на свет и взвесила, оценивая.

Верно.

Именно «вернулся к своим обязанностям».

— Помню… канарейку, — протянула Има.

— Для Дуду я был ключиком к мачехе. Честная сделка. — Янг