Любовь от гроба - Ксения Алексеенко

Пустой сухой звук, если постучать себя по ребрам.

Все это не давало Сину забыть про диагноз, который ему тут подтвердит последний санитар. Син мертв.

Обжалованию не подлежит.

В этих мыслях Син вяз долго. Очень долго. За окном сгустились сумерки. Несколько раз зашла медсестра — что-то уколоть.

Когда она поднимала руку Чайду, та застывала в воздухе, как будто Чайду не человеком был, восковой фигурой. Медсестра сначала испугалась, потом решила, что это очень удобно.

И забыла вернуть руку в исходное положение. Но Син поправил после ее ухода.

В какой-то момент Чайду начал дышать тихо-тихо, почти неслышно, и Син чуть не подумал, что заразил больного своей смертью.

Но потом Чайду вдруг вскочил на кровати, а потом и вовсе сел, пытаясь нашарить тапочки.

На лице у него было выражение, с которым очень мягкие и добрые учителя в момент наивысшего раздражения все-таки дерут ученику уши.

— Ты куда? — подобрался Син, готовый гасить эту внезапную ажитацию.

— Да чуется мне, сестрица моя обнаглела, — прошипел Чайду, — я сейчас встану и все исправлю!

Его повело, и он всем телом оперся на подставленное плечо Сина.

— Сомневаюсь. — пробормотал Син.

Чайду совсем уже не по-человечески оскалил мелкие острые зубки. Уши у него как будто удлиннились, щеки впали, глаза горели нехорошим лихорадочным огнем.

Син даже заколебался: что с ним делать? Еще немного, и Чайду рванет — не удержишь. Син чувствовал бешеную энергию, которая питала слишком слабое для нее человеческое тело, толкая его на грань перерождения в что-то… не такое человекообразное.

К счастью, посреди палаты очень вовремя раскрылся черный зев портала, откуда кубарем вывалилось двое смутно знакомых Сину детей, мельком где-то виденная герцогиня и Джавин.

Джавин Син поймал.

Правда, отпустил Чайду. Потому что поймать Джавин было важнее.

Но судя по мокрым звукам поцелуев, Чайду благополучно поймала ее Светлость Герцогиня Херк. И не иначе как укротила: бешеная энергия потихоньку успокаивалась, и у Чайду даже когти снова стали плоские, человеческие…

Син вгляделся в лицо Джавин. Провел пальцем по правой брови, иногда это помогало успокоить тик.

Не в этот раз.

— Как далеко нам драпать, дорогая? — спросил Син.

— Очень далеко. Морями. Мимо русалок, — скрипнула зубами Джавин.

— В сезон штормов, — преданно пискнула рыжая девчонка у нее где-то под локтем.

— Хорошо, — Син на мгновение задумался, — как думаешь, а мы сможем сделать небольшой крюк на этом пути? Ну, чтобы запутать погоню.

— Син, не путай меня! — прорычала Джавин, — Зачем тебе этот крюк?

Син картинно схватился за то место, где у него должно было быть сердце.

— Сердце… — прохрипел он, — не на месте.

— Дурак, — фыркнула Джавин и ощутимо толкнула его кулаком в плечо, — так бы и сказал, что понырять хочешь.

Син улыбнулся ее улыбке.

У Джавин наконец-то перестало дергать лицо.

Вот теперь как-то спокойней. А дальше… вместе как-нибудь разберутся.

Бонус-трек. Янг и Има 0: Циркадианные ритмы и манговый пудинг

Оказавшись в цветущей степи, первым делом Янг придумал себе блюдечко с манговым пудингом.

Пудинг дрожал в блюдечке. Успокоительное.

Вкусное.

Ненастоящее.

Хоть так.

Осознанное сновидение ради пудинга. Да уж. Из пушки по воробьям.

Если повезет, хоть получится съесть его в одиночестве, споко...

— Что ты с собой сделал? — устало спросил Дуду.

Ещё мгновение назад его не было — и вот он, Дуду, сидит на плоском черном камне, невесть как появившемся среди бескрайней степи.

Салатовая рубашка в ядовитых листьях стрелолиста, зеленый фрак, расшитый длинноклювыми куликами, стрелки на болотного цвета брюках, об которые можно порезаться, ботинки, в которые можно смотреться... Янг заставил себя поднять голову. Поздно стыдиться.

У Чайду, как всегда, даже слишком смазливое для мужчины лицо, светлые волосы, небрежно заколотые гребешком в россыпи речного жемчуга.

Янг никак не мог посмотреть учителю в глаза.

Огромные.

Почти стрекозиные.

Нечеловеческие.

Здесь, во сне, все было нереальным. И одновременно — самым настоящим, каким только может быть.

— Матушка не придет? — Янг сосредоточился на серебристом колечке сережки в остром кончике уха учителя и попытался улыбнуться. — Она очень сер...

— Как долго ты прожил здесь? — перебил его Чайду.

— Что значит «прожил»?..

— Сестрица моя никогда не учитывала такой мелочи, как возраст. Для нее девятилетний мальчик и юноша... — Чайду смерил Янга долгим оценивающим взглядом, — лет четырнадцати мало чем отличаются. Но я, знаешь ли, могу заметить юношеские прыщи. Вряд ли проблема в том, что ты навоображал себе слишком много... Сладкого.

Он кивнул на мисочку с пудингом, и та вдруг растворилась с легким «пф».

— Я не знаю, — просто ответил Янг, глядя на свои пустые беззащитные ладони, — я попросил ее научить меня паре вещей. И она учила столько, сколько надо было.

Лицо Чайду дрогнуло, и Янг запоздало осознал, что про сестрицу это было предположение. Удачное предположение. Вот он, опыт против юности.

Неловко так проигрывать. Но Янг запомнит этот урок.

Отпирайся до последнего.

— И на это ушла всего одна ночь твоей жизни, — Чайду вздохнул, — как удачно, ты выбрал себе фею-крестную! Она провела тебя коротким путем! Всему научила! Быстрый успех — за какую-то ночь...

Янг на мгновение почти поверил тому искрящемуся энтузиазму, который звучал в голосе Чайду. Искренняя радость: надо же, ученик смог!

Но растянутые в улыбке тонкие губы искривились в ядовитую усмешку, Чайду приподнял верхнюю губу, раздраженно приоткрывая мелкие острые иглы зубов, хихикнул — и с щелканьем захлопнул пасть.

Когда он снова открыл рот, слова его сочились горьким ядом.

— Никогда не верь добрым феям, юноша. Ты смог усвоить пять лет знаний за ночь? Это всего лишь значит, что тебя ждет безвременная кончина лет на пять раньше, чем было суждено. Ты не повзрослел — ты взял в долг у взрослого себя. И ты не сможешь этот долг отдать. Ты себя обокрал. Биологические ритмы неумолимы.

Янг развел руками.

— Это была честная сделка, — упрямо сказал он, — без госпожи Хаттикен я бы не справился. Я получил именно то, что просил.

— Когда выполнил то, что она тебе сказала?

— Разве это не входит в определение взаимовыгодной сделки, Дуду?

— Не паясничай, — поморщился учитель, — ты уже не маленький мальчик. И это твое сознательное решение.

— Чайду, хочешь серьезно? Вот тебе серьезно: герцог не