Любовь от гроба - Ксения Алексеенко

— Глупости какие, ты ему все еще нужен! — горячо перебила Има.

Она же видела. Чайду присматривал за Янгом. Заботился. Научил его кормить котенка. Показывал звезды. Рассказывал так, что Янг слушал, а не заставлял себя слушать.

Возился с ним.

С Чайду Янг не «выполнял обязанности», просто жил и учился.

— Он ко мне привязался, — кивнул Янг, — и я внезапно стал проблемой. С которой непонятно, что делать. Он мог бы сбежать с мачехой. Очень легко. Как по волшебству. Но тут я. Очень реальная такая проблема, которая волшебству мешает. Это я мешал им. Был обузой. Мне не нравится быть обузой. Препятствием на пути влюбленных. Это разрушает семьи. Отчим гораздо лучше препятствие.

Има замотала головой.

— Молодой господин, — сказала она, нахмурившись, — я не понимаю, что вы пытаетесь сказать.

— К счастью, — продолжил Янг, как ни в чем не бывало, — я подошел сестре Дуду.

— Сестре? У Чайду есть сестра?

— Ну Има! Ты же читала эти сказки. В замке заводится волшебный гувернер, который может зажечь огонек щелчком пальцев. Не тифлинг. Но просто вроде как… волшебный. Стихийно-магический. Ни разу не слышал от него ни одного заклинания, он просто дышит волшебством. Я решил рискнуть, и когда Рыжик его цапнул, я добыл немножко его крови. Платком промокнул.

— Зачем, Янг? — с ужасом спросила Има, — Колдовство на крови всегда темное колдовство!

«А ты совсем еще маленький», — чуть было не вырвалось у нее.

Но не вырвалось и хорошо.

Янг бы обиделся.

— Всеми позабытый сиротка, в жизнь которого влезло сапогами волшебное существо, имеет право на фею-крестную? Я просто замочил платок в воде. Я не знал, что получится. А получилось дозваться Хаттикен.

— Хаттикен. Озеро. Это я знаю. В смысле ты дозвался озеро?

— Фею озера, Има.

— Молодой господин, — Има поймала себя на том, что нервно накручивает косичку из бороды на палец, — что вы натворили?

Янг отвернулся и долго смотрел в осенние сумерки за окном.

А потом на дальнем конце улицы показалось два огонька. Они становились все ярче, пока Има не поняла: это фонарики на карете.

Она не могла различить отсюда золоченого герба на боковой двери, но знала, что он там.

— Молодой господин, — торопливо сказала она, — идите лучше к госпоже. Вам не стоит сидеть здесь в таком виде.

Янг отрицательно покачал головой.

— Я не пойду к госпоже. Я пойду встречать господина. Это я написал отчиму, Има.

— Что?..

— У Хаттикен было видение. Даже не так, она сплела эти потоки, чтобы получился водоворот, который утянет нужных. В кабинете — тифлинг, подросток-человек и пожилая стражница, верно? Тифлинг — телепортатор. Не волнуйся, Има, мачеха успеет уйти. Я мог бы успеть с ней. Но я не хочу. Не хочу быть обузой. Хочу быть решением.

— И вам надо поторопиться!..

Янг спрыгнул с подоконника, встал на цыпочки, чтобы закрыть тяжелые створки. Изящно перевязал на шее бант.

— Нет, Има. Мне надо, чтобы меня здесь бросили. Ты мне поможешь или нет?

— Я схвачу вас в охапку, молодой господин, и… — Има осеклась под насмешливым взглядом Янга, — В чем помогу?

— За любое желание сердца полагается плата, Има. Ты же читала сказки? Я заключил сделку.

— И какова цена? — сердце у Имы сжало вдруг непонятной, холодной тоской.

Не иначе как молодой господин уже сотворил свою глупость. Что-то даже страшнее, чем прыжок из окна.

Что-то ужасное. Непоправимое.

Темное.

Волшебное.

На крови.

— Разве не очевидно? — Янг вскинул белесые брови, — Отдать отчима моей фее-крестной. Ей зачем-то нужен этот человек. Хоть кому-то он не лишний.

Има замерла.

Янг взял ее за руку.

— Сохрани это выражение лица для момента, когда мачеха исчезнет из комнаты, — попросил Янг и хихикнул, — герцог должен полюбить меня. У нас наконец-то будет что-то общее. Нас обоих бросят.

Он хотел было идти, но Има удержала его.

— Зачем ты мне рассказал? — спросила она.

Она ничего не понимала. Ей казалось, что она сейчас расплачется. Потому что… она думала, это все старшая горничная. Это старшая горничная предательница, это она написала письмо, это из-за нее плакала госпожа, это все…

…Янг.

Янг так легко и просто подставил и учителя, и мачеху. И улыбается теперь. Чистой и невинной ангельской улыбкой мальчика, которому идет белый бант на шее.

— Я не хотел быть один, — просто ответил Янг, — хотя ты можешь сдать меня, имеешь право. Твое решение.

— Вы же понимаете, юный господин…

— Определись уже. Янг, юный господин, вы, ты… Мы или только я? Беги, у тебя еще есть шанс все рассказать!..

Има замерла.

— Я… не могу.

— Значит, ты моя сообщница.

Янг осмотрел ее критически, хмыкнул.

— Идем. Посмотришь, как я умею.

И подмигнул.

И Име нечего было возразить.

И Има сделала все, что могла. Она пошла смотреть.

Чтобы Янг больше не был один.

Потому что демоны знают, в какую компанию он в следующий раз влезет с одиночества.

31.10 Синосу и Джавин 13: Я делаю все, чтобы вы почувствовали мой диагноз

Надо сказать, охранять малахольного раненого оказалось не скучно. Не потому, что кто-то пролезть пытался. Просто холодца, ощутимая при их последней встрече, в этой обстановке оказалась как-то совсем некстати.

Когда Син зашел в палату и сел на стул для посетителей, Чайду Фагнуо, как гласила табличка на его кровати, уже очнулся.

И смотрел на мир очень мрачно и слегка даже сердито.

Син мог его понять: есть что-то до крайности досадное в ударе железной трубой по голове.

— Во-первых, это просто невежливо, — брюзжал Чайду, — где, демоны побери, этого убийцу вообще обучали дуэльному кодексу?

— Нигде, — соглашался Синосу, — ужасный грубиян. Глянь, как мне пальто продырявил…

И показал Чайду дырку.

Больничная палата немало способствовала сближению. Они как-то очень просто перешли на ты и с удовольствием предались разнузданному нытью по всем поводам сразу.

Чайду почесал перебинтованный лоб.

— Тебе как, помочь? — с сомнением спросил он, — Или это предусмотренное конструкцией вентиляционное отверстие… Туше! Не подтекай в меня своими мыслями!

— Это ты их не читай.

— Я не могу, у меня черепная коробка вскрыта, —