Код Дурова 2: Telegram, глобальная власть и опасная свобода слова - Николай Викторович Кононов

участвовал все тот же Перекопский. Конфликт старых товарищей в тот момент выглядел странно. Перекопский обвинял тотема в предательстве и трусости по отношению к «ВКонтакте». В частности, он заявил, что Дуров увел 15 лучших программистов в Telegram. Дуров сформулировал свой публичный ответ так: он сочувствует Перекопскому, поскольку тот, будучи вице-президентом «ВКонтакте» по финансам, был схвачен новыми акционерами за руку после махинаций и теперь принужден свидетельствовать против него. Даже хуже: Перекопский содействовал Щербовичу в незаконном приобретении американских фирм, которые он сам открывал по поручению Дурова для нужд Telegram…

Со слов тотема, история выглядела немного по-другому. Он и Перекопский познакомились с Неффом еще студентами в баре «Идиот» через общего друга-однокурсника. Спустя годы Перекопский предложил использовать это знакомство для регистрации Telegram вне России. «Это казалось разумным, – вспоминал Дуров. – UCP, увидев лично меня в совладельцах Telegram, могли бы начать бунтовать. Но я сам себя обманул… У Усманова была поговорка вроде того, что не надо слишком быстро бегать вокруг столба – сам себя догонишь и —[27] в жопу». Оказалось, что не без участия Перекопского у одного из акционеров компании, Щербовича, в руках оказались и данные американских фирм, и прямой доступ к их номинальному владельцу Неффу, который продал их UCP.

Никаких физических активов у этих фирм не было, но поскольку Telegram был зарегистрирован на них, то Apple принимала обновления только от этих юридических лиц. Дуров попал в ловушку: его разработчики больше не могли обновлять мессенджер – разве что веб-версию, а технические ошибки, заметные глазу пользователя, уже начали вылезать.

Единственной его надеждой оставался Усманов, который хотел безраздельно владеть «ВКонтакте». И если бы Усманову удалось провернуть сделку, то можно было бы договориться, чтобы в нее включили и выкуп американских фирм у Щербовича. Хотя об этом Дурову еще только предстояло договориться с олигархом, который шутил про маляву на зону. Так позиции тотема стали уязвимыми.

«Игорь Иваныч хочет меня изжить», – я не особенно изумился, когда на моем смартфоне высветилось это сообщение. Наконец-то абонент убедился во всем сам. А еще через несколько месяцев Дуров, ссылаясь на инвестбанкиров, проворачивавших сделку Щербовича и Славы со Львом, выражал уверенность в том, что в захвате «ВКонтакте» имелся мотив самого Сечина – напомним, правой руки Путина, человека, носившего за ним портфель и встречавшего его в аэропорту из поездок.

После потери американских фирм Дуров был уверен, что править в доме Зингера ему долго не дадут. К тому же на востоке Украины воодушевленные поддержкой Кремля сепаратисты во главе с отставным офицером ФСБ Игорем Стрелковым уже захватили Славянск, —[28]. Контроль над «ВКонтакте», чья месячная аудитория сравнялась с населением России – 140 млн пользователей, – был нужен Путину как воздух.

Осознав, что поднимается идеальный шторм, Дуров написал 1 апреля 2014 года пост о том, что отправил акционерам заявление об уходе. Затем он заявил, что это была шутка на День дурака, но акционеры воспользовались выходкой тотема и удовлетворили прошение. Это случилось ровно через 20 дней, то есть когда в Донбассе и на Луганщине уже полыхало.

Для сохранения лица Дуров отозвался об увольнении резко, сказав, что акционеры могли бы и лично сообщить ему эту новость, но ничего опротестовывать не стал. Все уже было решено. Тем более Усманов подтвердил свои намерения выкупить долю UCP и вместе с акциями «вызволить из плена» и американские юрлица Telegram.

Русскоязычный сегмент интернета мгновенно наэлектризовался спорами насчет того, что на самом деле стряслось с Дуровым и его детищем.

Еще через неделю вышла громкая статья: Дуров излагал «семь причин не возвращаться в Россию». На мгновение показалось, что сейчас все покровы будут сорваны, но при беглом просмотре текста стало ясно, что тотем обошелся теорией. В качестве первой причины Дуров указал «отсутствие системы честных и независимых судов, что сводит на нет предпринимательскую инициативу». По его мнению, судить надлежало только с участием присяжных. Еще более сильный привкус классической афинской демократии времен Перикла этому пункту придавало заявление, что «судьи должны избираться и отстраняться напрямую населением, а не назначаться чиновниками».

Второй резон не возвращаться звучал из уст Дурова так: в стране действует множество противоречащих друг другу законов, которые провоцируют коррупцию и замедляют экономический рост (тогда, в 2014-м, тотем еще явно не ставил под вопрос, является ли этот самый рост благом). Так или иначе, «страна нуждается в отмене большей части законотворческого балласта, принятого за последние 10 лет», – постулировал Дуров.

Дойдя до вопроса, как государству следует нанимать чиновников, он вдруг съехал с либертарианской колеи и написал, что необходимы «открытые конкурсы на государственные должности» – и это вместо отмены самого государства! «Посты должны распределяться на основе прозрачных механизмов, в том числе прямых выборов…» На третьем президентском сроке Путина это звучало как отписка или насмешка.

Затем Дуров доказывал, что надо отменить налог на добавленную стоимость и что «большая часть налогов, собранных в регионе, должна оставаться в нем самом, а не отправляться в столицу». А последний пункт звучал совсем как трюизм для тех, кто хотя бы раз слышал слово «децентрализация». Поэтому многие прошли, покачав головой, мимо – и, на мой взгляд, зря.

Дуров нащупывал свою меру популизма, настраивал прицел публичной риторики: в кого она должна попадать? Насколько образован и просвещен должен быть этот адресат? Ответ был, кажется, найден именно в посте о возвращении и звучал так: поскольку попасть во все страты общества невозможно, следует как можно проще объяснять сложные сущности. Примерно этому он учился, читая эссе Пола Грэма, но теперь уже в глобальных масштабах: Telegram вырос до 50 млн пользователей, которые отправляли миллиард сообщений в день.

Но самым любопытным в абстрактном посте Дурова, самым острым и незамеченным противоречием было требование «отмены феодальных пережитков»: воинской повинности, загранпаспорта, прописки.

Новый феодал (точнее, феодал второго порядка, создавший свою цифровую галактику, но не вселенную) критиковал рудименты старинного землевладельческого строя. То есть так же, как и средневековые лендлорды, он давал людям бесплатно пользоваться неким пространством, которое мог на разных основаниях отнимать (например, закрыть канал из-за спама), и за какие-либо опции, помимо самых необходимых, собирал аналог излишков – деньги (за платную версию Telegram с расширенными возможностями). При этом с купцов – например, разработчиков платных игр – собирал налог в виде отчислений.

Однако самым интересным было даже не это. Еще 10 лет назад Дуров понял: как в мировой истории феодальный строй исчез и после технической революции появились государства, какими их привыкли видеть мы, так и Telegram следует самому становиться государством, но цифровым. Со всем его обслуживанием