Писатель из 8 "В" - Михаил Востриков

Однако современное профессиональное автороведческое исследование сделало следующий вывод:

«На основании детального анализа стилистических, фонетических и ритмических характеристик текста можно уверено предположить, что произведение не является творением одного автора. Напротив, его создание вероятно стало результатом коллективного творческого труда, в котором могли принять участие Михаил Ломоносов, Александр Сумароков и, возможно, Михаил Чулков. Сходство оды с произведениями Ломоносова и Сумарокова прослеживается в выборе метрической схемы, использовании высокого штиля и аллитераций. Однако, наличие элементов, характерных для более свободного стиля Чулкова, предполагает его возможное участие или влияние».

Император был в восторге! И сразу после этого Ивана, опять же по протекции Ломоносова, назначили в академию наук переводчиком с жалованием двести рублей в год. Это было огромное жалование для переводчика в то время. Так ректор академического университета получал пятьсот рублей в год, а гимназисты три пятьдесят в месяц. Возможно таким образом рачительный Ломоносов, просто компенсировал свои затраты на содержание Ивана. А слух пустил, что тот всё пропил в кабаке.

Из-под чьего пера в этот период вышли переводы произведений Горация, текстов речей Марка Аврелия, басен Эзопа и других, подписанные Барковым? Скорее всего, самого Баркова. Он, несмотря на душевное нездоровье, так и оставался великолепным переводчиком с латыни, отличным редактором и непревзойдённым переписчиком.

К Ломоносову несколько раз приезжала старшая сестра Ивана Анастасия и хотела забрать его к себе в Сестрорецк. Но тот отказался ехать, ему итак было хорошо. Поэтому, ненадолго съездив к сестре в гости, он возвращался к Ломоносову.

Про литературный проект «Сочинения И. С. Баркова» Ивану ничего не говорили, и что странно, никто из его знакомых, соучеников и соработников, встречи с ним по этому поводу не искал, хотя всё срамное творчество было подписано его именем и уже вовсю гуляло по стране. Ломоносов отгонял интересантов? Возможно…

Тем не менее, мистификация так и не вскрыта до сих пор.

Со смертью Ломоносова закончилось и обсценное «творчество» Баркова. Литературный проект «Сочинения Ивана Баркова», длившийся почти четырнадцать лет был завершён? Не тут-то было! Со временем «Барковиана» только набирала силу! Отсюда и нарицательность имени Баркова. Им в России подписывали уже вообще всю стихотворную похабщину.

Иван прожил ещё четыре года. После смерти Ломоносова его всё же забрала к себе в Сестрорецк старшая сестра Анастасия. Иван тихо скончался в 1769 году по болезни и был похоронен семьёй сестры на Сестрорецком кладбище. Могилу уже не найти… И было ему не тридцать шесть лет, как считается, а на год больше.

* * *

— У меня всё! — завершил свою речь по бумажке Антон.

- И что же было дальше? — спросил его Никульковский.

— А дальше — вечность, слава великого русского пиита и народная любовь в веках. Всё, как обещал Ивану Баркову его благодетель и главный редактор проекта академик Михаил Васильевич Ломоносов, которого Барков тоже невольно спас… от забвения. Но это уже другая история. Если хотите, расскажу.

Анатолий Васильевич молча посмотрел на Антона. Потом тихо сказал:

— Нет, не хочу! Права Изабелла Яковлевна…

Он и сам когда‑то пытался копать эту тему, но Коммунистической, 49, ему сказали:

«Не стоит раскачивать устоявшиеся репутации классиков».

— Может лет через пятьдесят такое и опубликуют… Но это неточно! А вообще ход твоих мыслей мне нравится. Возможно когда-нибудь из тебя и получится настоящий серьёзный писатель и литературовед, — резюмировал Никульковский.

Удачная вербовка

Не задалось…

С вербовкой семьи Архиповых у старшего оперуполномоченного УКГБ НСО капитана Семенихина, что называется, фатально не задалось.

Во-первых, оба беспартийных родителя Антона с недавнего времени стали безработными и никак их было не зацепить ни по партийной линии, ни по работе. Ну как безработными… такого в СССР не было. Просто мама пошла в домохозяйки, что тогда не было нормой, но и не каралось статьёй о тунеядстве. Только что ей больше не шёл трудовой стаж, которого для будущей пенсии в сорок пять лет ей итак уже хватало за глаза — общий трудовой стаж не менее пятнадцати лет, начиная с ФЗУ в четырнадцать, из них не менее семи лет и шести месяцев — непосредственно на вредной работе по Списку №1, в горячем цеху.

Отец внезапно уволился с завода и стал ночным сторожем дачного кооператива. Понятно, что номинально… но тоже не совсем тунеядец и без каких-либо карьерных устремлений.

Конечно, можно было этот несчастный кооператив, вместе с его председателем Соседовым, вывернуть мехом внутрь, а председателя упаковать лет на пять… Нашлось бы за что! Только что это давало? Сторож, он и есть сторож. Что с него взять? Как объект вербовки ещё хуже пролетариата, тоже не особо-то сотрудничавшего с органами. И этому было несколько серьёзных причин:

— Низкая информационная ценность рядовых рабочих. Ни к чему серьёзному они подпущены не были.

— Сильнейшая круговая порука. И если в рабочих коллективах узнавали, что кто-то начал выдавать товарищей… ох-х.

— Подозрительность и страх. В рабочей среде ещё была жива память о репрессиях 30−50-х.

— Ограниченные рычаги давления. Положа руку на сердце… нечем было КГБ давить на рабочих, а силовые методы, особенно после Новочеркасского расстрела в 1962 году, уже не применялись.

Во-вторых, и это было главным препятствием для вербовки Антона, это то, что он был несовершеннолетним. А формальная вербовка КГБ малолеток была запрещена. Дело в том, что при вербовке свято соблюдался принцип добровольности, а дети до восемнадцати лет по закону не могли дать осознанное добровольное согласие. Бывали, конечно, точечные случаи, когда подростков использовали, как «глаза и уши», но в случае с Антоном такой задачи не стояло. КГБ итак хватало соглядатаев и наушников в школах и вузах среди комсомольских вожаков, вербуемых автоматически, при назначении.

А Семенихину было нужно другое, а именно — сподвигнуть объект на близкую с ним дружбу. Это когда «другу» — старшему товарищу, доверяют, делятся с ним самыми сокровенными мыслями и планами, советуются и обращаются за помощью в различных ситуациях. А «друг» имеет возможность, не выдавая своих истинных целей — контроль, сбор информации и манипуляция объектом, на всё это подспудно влиять через советы и предостережения, бытовые ситуации и помощь в мелких делах. А если понадобится, то и через угрозы.

То есть, чтобы втереться в доверие, или как писали в отчётах — установить доверительный контакт с Антоном, капитану Семенихину нужно было найти и незамедлительно предъявить Антону общий небитый «интерес» и безусловные точки соприкосновения на одной стороне баррикад.

И такой «интерес», похоже, у капитана Семенихина уже