Писатель из 8 "В" - Михаил Востриков

И вот как из всего этого выбрать лучшее эссе? Да они же все такие… такие… Ну почему мы столько лет лишали себя столь изысканного и тонкого удовольствия? Это же сколько литературно одарённых ребят в Новосибирске и, главное, их замечательных учителей литературы? Просто никто до этого их не собирал в одном месте. А вот Аверьянов и Решетняк, взяли и собрали, объявив этот конкурс. И вот результат!

Но выбирать было нужно! Для конкурсантов овчинка стоила выделки. Лучшие работы по итогам конкурса могли попасть в «Новосибирские огни», а их авторы получить бесплатную путёвку на летнюю литературную смену в пионерский лагерь «Имени братьев Янченко» под Тогучином, пожалуй, лучший пионерский лагерь Новосибирской области — во всех смыслах настоящий райский уголок в сосновом бору на берегу речки Иня.

Хорошо, что предусмотрели и другие поощрительные призы, и преотличные, не поскупились: почётные грамоты с печатью обкома и подписью Аверьянова; дипломы «За глубокое понимание русской классики»; памятные значки «Юный литературовед»; комплекты томов из серии «Библиотека всемирной литературы» и «Библиотека классики»; сувенирное издание «Мёртвых душ» с рисунками Агина; «Евгений Онегин» с иллюстрациями Николая Кузьмина; годовые подписки на журналы «Юность», «Новый мир», «Литературное обозрение» и «Новосибирские Огни»; книги с автографами Коптелова, Лосьева и самого Никульковского.

А ещё материальное: пишущую машинку «Ятрань» с пачкой хорошей бумаги и набором лент; фотоаппараты «Смена» и «Зенит» с плёнкой; комплект диафильмов по русской классике и магнитофон Комета-201.

Никто из талантливых ребят не должен уйти с конкурса обиженным и с пустыми руками! Ещё и учителей этих ребят нужно наградить дополнительно! И конечно, такие конкурсы теперь нужно проводить ежегодно… плавно переходя на всесоюзный уровень. С этим Гена Аверьянов тысячу раз прав!

Ну а теперь — вишенка с красным ярлычком. Никульковский взял из пачки несколько машинописных листков, скрепленных обычной канцелярской скрепкой.

Ба-а! Знакомые всё лица! Ну как же без тебя-то, Антон⁈ И ведь нетрудно было догадаться…

* * *

Быстро пробежав работу Архипова редакторским скорочтением, Никульковский прервался, встал и пошире открыл окно. Сел на место, протёр сильные очки в роговой оправе фланелевой тряпочкой, закурил и… погрузился в неспешное чтение, наслаждаясь слогом, словами, а в некоторых местах и сердито шевеля губами, не соглашаясь и споря с автором.

Это было небольшое беллетризированное эссе, художественное исследование, своеобразный синопсис, задел на более объёмное произведение по мотивам поэмы Николая Алексеевича Некрасова «Коробейники», включающее авторскую версию происхождения уникального российского явления — офеней, с их «феней» — впоследствии языком российского криминала и тюрем.

По ходу, автор обращал внимание на некоторые особенности свидания лирических героев — Вани и Катеринушки.

«Н-да, именно про этот фрагмент меня Иза и спрашивала… А у меня, к стыду, так и не дошли руки его поисследовать» — с досадой подумал Никульковский.

Перечитывая Некрасова… Офени

(Автор — Антон Архипов, 8 «В» класс школы №20)

'Ой, полна, полна коробушка,

Есть и ситцы и парча…'

В начале августа 1858 года, рядом с селом Шода Андреевской казенной волости Костромского края, на тёплом солнечном взгорке сидели двое «ранних» офеней–ходебщиков высокого разряда, носивших «панский» («красный») товар, молодой и старый — Ваня и Тихоныч. Село было как на ладони и купол древнего храма Покрова Богородицы в лучах солнца горел золотом.

С офенями, которых все называли коробейниками, были два их немалых короба на ручных тележках, но с ремешками, носить их на плечах. Короба были уже неполные… и в них лежало всё то, женское, без чего никакие женщины не могли существовать нигде и никогда — булавки, платки, ленты, ткани, белила, любчики (любовные талисманы), лубки и многое другое.

Запрещённые старообрядческие иконы — «краснушки» и «подокладницы» с двоеперстиями, исконно славянскими надписями «IС.ХС.» и строго восьмиконечными крестами, со дна коробов, заранее аккуратно там уложенных и скрытых от чужих глаз тряпочками, офени уже продали, впотай завернув в заветные лесные скиты кержаков, и этим основную кассу своего нынешнего торгового предприятия, можно сказать, сделали, чем были чрезвычайно довольны. Остальное в коробах было уже их сверхприбылью и, в некотором смысле, развлечением.

Одеты офени были шикарно: брюки (плисовые шаровары), рубахи, жилеты, поддевки из тонкого сукна, шелковые кушаки, манишки, галстуки и козловые сапоги. Всё ярких расцветок, пошитое из «заморских» тканей, которые офени, частью, прикупали, а частью, выменивали в дальних краях.

Между собой офени говорили на своём особом и только им понятном языке — «фене», впоследствии ставшим языком всего российского криминала — по фене ботать.

— Тихоныч, а биряй шутро ширманку откулаем, всеводни нетар, мастыра ефесь… (а давай утром ярмарку начнём, сегодня нет, дело есть…)

В Шоде они намеревались устроить «офенскую ярмарку» (интенсивный короткий торг) с оставшимся товаром. Село было большое, богатое, и женщин в нём жило много.

Кто они, офени?

В Шоду Ваня и Тихоныч пришли из села Алексино, сто пять дворов — родины российского офенства. Это в Ковровском уезде Владимирской губернии, рядом с Палехом и Мстерой.

Откуда офени там взялись? А пришли когда-то на жительство из разгромленного киевским князем Святославом Игоревичем древнего Хазарского каганата. Да, сам каганат как государство прекратил существование, но народ-то остался… Именно народ, со всеми свойственными ему признаками — свой язык, уклад жизни, компактное проживание и так далее.

Хазарский каганат был единственной в истории человечества нееврейской страной, где ортодоксальный иудаизм стал государственной религией. А кладезью любой религии являются священные тексты и устное предание. То есть, языки, сильно похожие на еврейские — иврит и идиш, знали, как минимум, все ребе каганата и правоверные пистевоны, то есть, абсолютное большинство населения.

И ничего особенного… в своё время из Византии на Русь, чтобы участвовать в её крещении, тоже пришла миссия тамошних попов с возами священных книг на греческом языке, после не совсем точно переведенных на церковно-славянский, что и привело к Расколу.

Этим и объясняется наличие в офенском языке превалирующего количества слов на идиш — лох, фрайер, гешефт, бан, шухер, шмон, хилять и других. Впрочем, за столько лет к «фене» много каких слов ещё прилипло и продолжает прилипать, уже как к языку российских тюрем — русских, немецких, французских… А в древней его основе, да, идиш, конечно.

Офени давно уже были не иудеями, а православными христианами. «Офе́ст», это крест на «фене», а значит, «офеня», это, просто, крещёный человек. Такой вывод сделал