Писатель из 8 "В" - Михаил Востриков

* * *

После уроков Антона вызвали к директору.

«Видать что-то ещё школе понадобилось, что самой не взять? — весело подумал Антон. — Этого всего, чтоли мало⁈»

В последнее время, и Антон это хорошо видел, именно благодаря умелому маневрированию Елизаветы Ивановны в бурных водах промеж районного, городского и областного начальства, ей, итак, уже многое удалось.

Автодело

Так, кроме всего прочего, в обязательную учебную программу 9–10 классов «двадцатки», альтернативно урокам «Труда» с их слесарно-столярным профилем, по выбору, было введено «Автодело». В школе появились — новенький грузовик ЗИЛ-130, оборудованный дублирующими педалями для инструктора, сам инструктор — Василий Иванович Барабанов, и предметный кабинет с макетами узлов и агрегатов на стендах и в виде настенных плакатов.

Программа «Автодела» была рассчитана на два учебных года — углублённое изучение конструкции автомобиля, Правила дорожного движения и практика за рулём. Этого вполне хватало, чтобы стать автолюбителем, что было тогда весьма актуально — ВАЗ уже уверенно работал, а «копейка» стала массовым автомобилем в семьях заводских рабочих. Или можно было вообще связать жизнь с транспортом, то есть после пятидесяти часов практики, получить категории и для легкового, и для грузового автомобиля. И в армии к ребятам с правами относились не так, как к обычным призывникам.

Под учебную автоплощадку отдали пустырь за школой и теперь на ней упражнялись. Сначала — в заезде в «бокс», «горке», «змейке», а затем — поездке по городу с инструктором. Права выдавали сразу после десятого класса, но самостоятельно управлять автомобилем по ним можно было только с восемнадцати лет. До этого тоже разрешалось ездить, но только в присутствии взрослого водителя со стажем и буквой У в треугольнике на стекле.

Понятно, что такое нововведение самым положительным образом повлияло на количество поступающих в девятый класс в этот и последующие годы, что было существенным плюсиком для школы, при том, что «Автодело» факультативно посещали и сами учителя. Всё лучше, чем тащиться на край города и по полгода мучаться на платных курсах после работы.

Единственным минусом, да и то, условно, можно было считать, что тандем двух «трудовиков» — высокого худого Ивана Васильевича Бубнова и низкого плотного Василия Ивановича Барабанова стал напоминать единое целое из двух немолодых одиноких мужчин, много времени проводящих после работы за душевными вечерними посиделками в подсобке. Однако на занятия они оба ходили без запаха и никогда не опаздывали. Ну почти… Старая школа!

* * *

Касаемо прочего, всё тоже было очень неплохо. «Двадцатка» в короткое время, буквально, преобразилась! Мебель в классах, коридорах и освещение — всё новое, частично, импортное. Новый читальный зал, оборудование мастерских, спортивного зала и столовой — всё на оценку «отлично».

Для школьного ВИА под руководством талантливого десятиклассника Игоря Реутова приобрели мощную аппаратуру венгерской фирмы BEAG. Слышимость была такая… что теперь на репетиции и танцевальные вечера для старшеклассников в актовом зале, на улице перед школой собиралось огромное количество местной молодёжи — потанцевать прямо на улице. Троллейбусы не отпускали с остановки, пока не закончится очередная композиция.

В штатное расписание школы ввели ставки педагогов дополнительного образования — руководителей творческих — литературного, художественного; тематических — биологии, радио и других кружков, а так же спортивных секций — шахматной, самбо и волейбола. Появилась возможность двойной оплаты учителям за сверхурочную и работу в воскресенье и праздники. И сразу появились значимые результаты — победы ребят в детско-юношеских литературных конкурсах, на городских олимпиадах, спортивные кубки так далее.

Сразу значительно повысился процент выпускников, поступивших в вузы.

Школьный «Клуб книголюбов» находился в стадии реорганизации. Ему намеревались придать профессиональный статус областного бюджетного учреждения культуры и переместить в новое здание государственной публичной научно-технической библиотеки — ГПНТБ, на улице Восход, 15, с хорошим большим залом на втором этаже. Для того количества желающих посещать заседания, актовый зал школы уже был явно маловат.

Под это дело куратору клуба — молодой школьной учительнице русского языка и литературы Изабелле Яковлевне Решетняк, предложили немыслимое в её возрасте — пост заместителя директора ГПНТБ, и сейчас она находилась в тяжёлых раздумьях. С одной стороны, ей нравился её новый уютный, практически, личный кабинет в новом школьном читальном зале, сами ребята — некоторые уже даже опубликовали свои первые стихи и рассказы в «Пионерской правде» и журнале «Костёр». Феноменальный Антон Архипов, конечно. Но с другой стороны, нельзя было постоянно искушать судьбу, последовательно отказываясь от предложений: «Новосибирских Огней», а теперь, и ГПНТБ. Видимо согласится, масштаб и возможности профессионального роста и материальных благ несравнимы с простым учительством.

Вербовка

В своём кабинете Халтурина была не одна. Навстречу Антону встал и протянул ему руку для крепкого пожатия высокий моложавый улыбчивый мужчина с открытым лицом, уверенным взглядом и в хорошем строгом костюме с галстуком.

— Здравствуй, Антон! — несколько смущённо сказала Елизавета Ивановна. — Тут к тебе… Не смогла отказать. Ну ладно, вы поговорите, а я пойду делами займусь… накопилось за день, знаете ли!

Она вышла из кабинета, оставив Антона наедине с мужчиной, который, всё так же улыбаясь, показал ему на стул напротив себя и вынул из портфеля объёмную папку.

«Судя по повадкам, чекист! — подумал Антон и насторожился. — Внимание! От людей из этого ведомства ничего хорошего ждать не приходится. Теперь понятно, почему директриса, свято выполняя их договор — не подпускать к нему никого, на этот раз… подпустила».

Не то чтобы Антон испугался, а именно, насторожился, готовый в любой момент применить для своей защиты что-то из арсенала боевой магии, хотя дал слово, и себе, и светлому Ковальчуку, этого больше не делать всуе, а жить в Новосибирске, по возможности, без магии.

— Антон! — уже без улыбки начал разговор мужчина. — Меня зовут Евгений Васильевич Семенихин. По глазам вижу, что ты уже понял, из какой я организации. Да, я старший оперуполномоченный УКГБ НСО, капитан. Мелочами мы не занимаемся, но сейчас меня привело к тебе вот что… Хотя… давай ты сам всё прочитаешь и поймёшь. Вот с этой закладки в папке. Это материал с грифом «Совершенно секретно», но я и моё руководство решили тебе его показать, так как он напрямую касается тебя и твоей семьи. Подписку о неразглашении с тебя не беру, но, думаю, тебе, итак, понятно, что разглашать это нельзя, себе дороже.

Антон молча кивнул, открыл папку на заложенной странице и погрузился в чтение. Это был протокол допроса арестованного агента ЦРУ Kuzin — его чистосердечное признание. По мере чтения по телу Антона не один