Писатель из 8 "В" - Михаил Востриков

И жили теперь офени так…

С мая по конец июля они трудились на своих полях как обычные крестьяне. Но прокормиться этим на бедной подзолистой почве Ковровщины было затруднительно. И несколько неурожайных лет подряд привели к тому, что после сбора скудного урожая, эти потомки хазарских иудеев банально отправились на заработки — и не руками работать, как русские крестьяне в «отхожих промыслах», а гораздо выгоднее — торговать по всей России мелким товаром, «ходить» с коробами со всякой всячиной по дальним местам. Отсюда, «ранние» офени — начиная с августа, и «поздние» — с октября.

Но был у офеней и основной, тайный товар — старообрядческие иконы и литература. Раскол же случился на Руси… И такой спрос образовался на «запрещёнку»… вот и наполняли его предложением, кстати, весьма успешно. И не они одни, кого только потом не было в книгоношах. Так под вывеской народа офеней образовалось крупное профессиональное сообщество, которое просуществовало вплоть до появления железных дорог, когда проще стало ездить, чем «ходить».

Офени не были в крепости, а были государственными крестьянами и поэтому не подвергались произволу помещиков. Уже к десяти годам каждый мальчик-офеня владел чтением, письмом и счетом. Без этого торговать было никак нельзя. В солдаты офени сроду не ходили, откупались.

Избы офеней были крыты не соломой, как у крепостных, а тесом. Наличники на окнах и ворота их усадеб были изукрашены искусными резными узорами. Необычным было и наличие в офенских избах горшков с цветами на подоконниках и занавесок на окнах. В каждой избе обязательно стоял начищенный медный самовар. И вообще, обстановка внутри офенских изб была весьма опрятной.

На воротах усадеб можно было увидеть прибитые пучки ковыля, знак того, что хозяин-офеня побывал в дальних странствиях. А у некоторых были прибиты на воротах даже рога северных оленей. Ареал странствий офеней, действительно, потрясал.

В дороге, на них, бывало, нападали разбойники, которые могли их ограбить и даже убить. Поэтому, «ходили» офени гуртом, минимум, по двое. А не «ходить» они уже и не могли, привыкли, хотя каждый мечтал о тихой старости на семейном подворье с мелочной лавочкой, где-нибудь в Костроме.

Селяне офеней ждали, но относились к ним с подозрением, опасаясь (и не без основания!), что те обманут с ценой или продадут некачественный товар. Поэтому, могли запросто их обругать, побить и выгнать из села. А не попадайся, офеня, на мошенстве и бегай быстро!

Ванины планы

Ваня был молодым красавцем-офеней девятнадцати лет от роду. Тонкие «семитские» черты лица, высокий, стройный, улыбчивый, смоляные кудри из-под дорогого картуза, модная одёжка, сильные руки, длинные ноги… Бегло читал, красиво писал, мгновенно складывал и вычитал в уме трёхзначные цифры. В общем, удалец!

Он начал «ходить» с малолетства. С шести лет отец уже брал его в дорогу, где он терпел много горя. Пинки, таскание за волосы, побои сыпались в изобилии, и мало-помалу он ко всему такому привык, зачерствел, окреп и сделался способным легко переносить всякие лишения.

В Шоде жила Ванина зазноба, красивая молодая черноглазая девушка из крепкой кержацкой семьи по имени Катеринушка, на которую у него имелись виды не только романтического, но и матримониального свойства. Попросту говоря, Ваня хотел жениться на Кате.

Они коротко познакомились год назад при таком же «приходе» офеней в Шоду, понравились друг-другу, обменялись несколькими фразами, а остальное за них сделало пылкое юное воображение. И вот… уже любовь! Ничего такого, как у всех тогда.

Ну не век же ему «ходить»! Молодой-молодой, но Ваня уже хорошо понимал, что «ходить» могли и другие, а он, с его смекалкой и ловкостью, сидя на месте при семье и торговой лавочке, мог неплохо ими руководить — закупать «правильный» товар, намечать маршруты следования, ладить с властями и даже платить подати.

Вообще, женщин у Вани было много. Но путешествуя по России, он благоразумно не связывался с безмужними юницами, за порчу которых их суровые отцы с братьями могли и прибить кольями. Да и зачем? Считай, в каждом селе обязательно находилась разбитная вдовушка или солдатка, которая была не прочь на ночку-другую подпустить к своему горячему телу молодого красавца-офеню, получив взамен памятное колечко, серёжки или что другое.

С Катериной было не так. Сходилось всё — большое и богатое село рядом с Костромой, в нём молодая и никем пока не тронутая красавица с богатым приданым, позволяющим реализовать заветную мечту о купечестве. И его, Катя, похоже, действительно, любила.

«Но высватают же её раньше меня, как пить дать, высватают! И уведут, пока я 'хожу», — так думал Ваня.

И надо сказать, не без оснований. Хороших невест всегда и везде была нехватка. И уже не откладывая, он начал действовать…

— Эй-й, хлопчик, ты чьих будешь? — спросил Ваня первого попавшегося мальца на улице Шоды. — Спиридоновых? Мишутка? На-ка вот тебе, Мишутка, пряничек медовый, сбегай до Катеринушки, шепни ей на ушко, мол, Ваня-коробейник пришёл, ждёт её к ночи, где ржаной клин с берёзовой рощицей сходятся.

Невероятно! Позвать безвинную девушку из семьи старообрядцев на свидание в ночь… Но что мы знаем о тогдашних нравственных правилах?

Свидание

'Парень с девушкой целуется,

Просит цену набавлять…'

А потому что за бесконечной торговлей и хождениями к деревенским вдовушкам, никакого опыта романтического общения с молоденькими барышнями у Вани не было. Да он и не нужен был, всё же тогда за молодых решали родители — выбирали невесту, сговаривались с её родителями, высватывали, играли свадьбу… Всё по древним обычаям и установлениям, ни шагу в сторону. А молодые, просто, слушали и делали, чего старшие говорили.

А тут… настоящее романтическое свидание с далеко идущими планами на девушку! И как же ему на нём было себя вести? Как с вдовушками, раз-два и в дамки? Очевидно, нет! А как? Да как, как… Как уж выйдет, отступать было некуда.

И потомственный торговец Ваня, пока ждал Катеринушку в условленном месте под берёзками рядом с высокой и густой рожью, разложил на чистую рогожку весь товар из своего короба. А пусть берёт чего захочет, хоть и вообще всё, для неё ему ничего не жалко! Как говорили своим любимым женщинам его знакомые евреи:

«Я люблю тебя больше денег…»

И выглядело это весьма внушительно, как на ярмарке.

Тёплый летний день катился к