Писатель из 8 "В" - Михаил Востриков

«Для сэбя, для дэтэй, для тёщи, для собак…».

Не в смысле, что у него тёща была собакой, хотя так оно и было, а в смысле, что с ними жили две больших собаки — немецкая и бельгийская овчарки.

Как-то Антон разговорился с соседом на эту тему, и выяснилось, что выше второго этажа он не заходил годами! И загнать туда, кроме собак и горничной, он тоже никого не мог. Так и толклась вся его большая семья на двух нижних этажах.

Проекты таких шале в нулевых, всем желающим задорого делал хороший знакомец Антона — Жень Женич Панферов, член всех тогда существующих творческих союзов и академий — архитекторов, дизайнеров и прочих. Бывая у него в студии, Антон эти проекты видел и хорошо запомнил, а в 1976 году просто воспроизвёл по памяти — вычертил такой же на четырёх больших листах ватмана.

Подвала не было, ленточный цоколь из блоков-шестерок. В светлом высоком полуподвале — большой гараж на две машины, всякие подсобки, кладовки и котельная «дрова-уголь» (газ обещали протянуть в следующем году).

Большие выпуклые застекленные эркеры по фасадам. Внутри — прихожка, туалет, гардероб для верхней одежды и обуви, большой второсветный холл с камином и телевизором. Холл по будущей моде совмещен с кухней. Лестница на антресоль, с проходом по ней в комнаты второго, «жилого» этажа. Там была ванная с туалетом и три комнаты — родительская спальня с гардеробом, спальня и небольшой кабинет Антона. Ну как же писатель без кабинета⁈

Стиль внешней отделки — фахверк. Ровные крашеные белые стены с набитыми на них определённым образом темными деревянными рейками. Просто и красиво, сплошное западно-европейское Средневековье! Внутренняя отделка — стиль лоф. Все стены из кирпича, но без штукатурки. Брался обычный, самый дешевый кладочный кирпич, и затем, уже в кладке, он хорошо пескоструился, и по выбитым от цементного раствора швам затирался светлой двухкомпонентной гарцовкой — смеси извести и светлого кварцевого песка.

Класс! Смотрелось супер! По этому поводу один их знакомый, строитель со стажем, зайдя первый раз в дом, воскликнул:

— О-о-о! Старую кладку где-то разобрали, проныры!

Пришлось объяснять ему технологию. Обалдел!

Так как в 1976 году пластиковые окна ещё не изобрели, все окна в доме были двойными деревянными. Рамы эркеров не целиковыми, а наборными. Крыша и отливы не из металлочерепицы, а из оцинкованного железа. Вариант шифера даже не рассматривался. Так как теплые полы из-за отсутствия в природе металлопластиковых трубок устроить было невозможно, пришлось вместо эффектных эркеров «в пол», поднимать под ними кладку для навешивания батарей отопления. Но внешний вид фасадов это не испортило.

Антона буквально поразил шабашник-сантехник. И никакой он был не Афоня! Интеллигентный дядька в чистом комбенизоне, с умными глазами и личным дорогим набором немецких инструментов, у которого на лбу было написано высшее образование. Он в одиночку (!) резал оцинкованные полдюймовые трубы, как макароны, плотно накручивал на них бочата и тройники, и чуть ли не за день изготовил всю водяную разводку. Что же, мастер, он в любом времени, мастер!

Чуть не убились, споря с бригадиром шабашников, собравшимся ставить стены толщиной в три кирпича:

«Как у всех!».

Обошлись толщиной в полтора кирпича, затем обшив внешние стены десятисантиметровым пенопластом, на который закрепили мелкую сетку и на неё наметали тонкий слой штукатурки, чтобы только её покрасить. Бригадир орал, брызгал слюной и никакие графики промерзания такого «пирога», нарисованные Антоном, его не убеждали:

— Зимой б замерзнете! — вынес он свой вердикт.

Но дом всё же сложил, и теперь, будучи приглашенным на новоселье с супругой, ходил по дому, трогал стены ладонями и цокал языком. А на дворе, между прочим, был морозец минус двадцать пять. В общем-то обычная зимняя температура для Новосибирска. Тогда всё было строго, летом — тепло, а зимой — холодно. На демонстрацию седьмого ноября все, включая женщин, ходили в валенках на тёплые носки, да и то, притоптывали ими, стоя в колоннах.

Ещё, отдельно от дома, в углу участка, с выходом на речку Тулку и шикарным видом на мощные быки разрушенного «Колчаковского» моста, отец планировал поставить бревенчатую баню «по белому». Без всяких новшеств, по старинке, с каменкой, бочкой, дровами и ведрами. Рядом беседка. Вот и весь участок. Остальную землю мама хотела пустить под грядки и теплицы. Уже и семена скупала и журнал «Приусадебное хозяйство» выписала.

Разные слухи ходили про этот мост. И что его взорвали во время Гражданской войны при отступлении войск Колчака. И что сам адмирал его построил, а потом взорвал. И что мост обрушился под тяжестью торжественного поезда с транспарантами, а немецкий инженер, руководивший строительством, покончил с собой. А как оно было на самом деле, кто ж это знал…

В общем, к Новому году и новоселью всё было более-менее готово! Вчера ещё, Антон с отцом притащили в дом молоденькую ёлку из ближайшего перелеска. Их там много проросло. Нарядили, как сумели… запах теперь стоял от неё, не передать.

Происшествия на стройке

Из значимых косяков и разнообразных происшествий, неизбежно сопровождающих любую стройку, следует отметить:

Вначале была приглашена бригада шабашников издалека. Они пили, дрались, воровали стройматериалы и продавали их соседям. Что-то не поделили и однажды драка переросла в поножовщину. Приезжала милиция. Эти шабашники были изгнаны и вместо них взяты другие, местные, с которыми и дотянули до конца стройки. И это ещё повезло, другие хозяева, бывало, по пять бригад меняли.

Не утеплили и не заизолировали цоколь. Когда Антон сказал отцу про это дело, тот сильно наорал на бригадира и бригадиру пришлось все заново откапывать, отмывать цоколь и всё делать по уму. Так они и орали друг на друга до конца стройки, по любому поводу. Антон думал трёкнутся, так орать… но ничего, обошлось. Потом бригадир сказал Антону, что это они просто так громко разговаривали. Без всяких обид.

Каменщиков на кладку встало три человека, а по смете должно было быть четыре. Стали разбираться и искать ещё одного. Нашли в строительном вагончике. Оказалось, от него ушла жена, и он уже неделю пил, не выходя из вагончика. Пришлось возвращать товарища к жизни, выписав ему пинка и отправив на все четыре стороны. Смету поправили.

Опять пытались своровать. На этот раз рубероид. Ночью прилезли. Их поймали. Оказалось, почти соседи. Решили в милицию заявления не писать, ограничились тумаками и запугиваниями, что не дай бог, если ещё раз…