Прелестная женщина: Записки судебного следователя - Михаил Фролович Чулицкий

Он радовался, что сделал уже первый шаг к исполнению своего желания. И вдруг разочарование! С ужасом он узнает, что существует циркуляр главного тюремного управления, по которому бродяг больше в Сибирь уже не высылают.

Сильно он задумался и затосковал. Сейчас же один из беглых каторжников взялся помочь ему и устроить все к общему благополучию.

– Я два раза бежал из Сибири с каторги и теперь опять приговорен к возвращению туда. Дорогой мы переменимся именами. Ты назовись моим именем, а я твоим. Меня пошлют на Сахалин, а тебя туда, куда ты желаешь, в Сибирь.

Молодой человек не был уже так доверчив и ответил, что он подумает и наведет справки.

– Если не освободят тебя, когда откроешь свое имя, убежишь. Два раза я ведь сумел бежать, – уговаривал каторжник.

Когда узнал он, что каторжников тоже ссылают на Сахалин и что за перемену имени ему, как бродяге, грозит тоже каторга, он наотрез отказался исполнить желание каторжника.

– Ну нет, брат! Так легко не отделаешься, дорогою мы сделаем тебе мешок.

Услужливые товарищи по заключению поспешили ему разъяснить значение этого слова. По приговору арестантов во время пути улучают минуту, бросают на спящего товарища тулуп и наносят смертельные побои. Утром заявляется, что арестант от истощения или внезапного паралича сердца умер.

Поздно, очень поздно бедняга понял, как он легкомысленно поступил, поверив на слово страннику, какую кашу он заварил и в какую попал компанию.

Он заскучал, стал плакать и перестал есть и пить. Стали его расспрашивать – он боялся объяснить причину своей тоски и молчал. Дали знать прокурорскому надзору.

Долго товарищ прокурора расспрашивал бродягу и убеждал его открыть звание и причину тоски, обещая оказать полную помощь.

Убедился он, что к нему относятся с теплым участием, и откровенно рассказал свои приключения.

Приглашенные родители тотчас же признали своего сына, подтвердили его рассказ и представили все его письма к ним.

Помочь ему оказалось труднее, чем можно было ожидать.

Суть в том, что дело о бродягах может быть возвращено к доследованию только до тех пор, пока бродяга не переведен после суда в пересыльную тюрьму. Тогда уже поздно, и признанный судом бродяга лишается права открывать свое звание.

Товарищ прокурора задался целью помочь во что бы то ни стало этому неожиданно и легкомысленно попавшему в разряд бродяг скромному молодому человеку и захотел исполнить данное ему обещание освободить его из тюрьмы. Для этого пришлось ему проделать особенную комбинацию.

Бродяга, который, кстати, повидав родителей, стал еще больше скучать, был переведен в тюремную больницу. Там доктора пришли к заключению, что он не совсем нормален и страдает религиозной манией.

Ввиду таких вновь открывшихся обстоятельств, по представлению суда, Сенат согласился на возобновление дела.

Дело вновь было возвращено судебному следователю, звание бродяги было точно удостоверено, приговор отменен, и бывший бродяга был выпущен на свободу и сдан на руки давно ожидавшим его родителям.

Нищий

У ворот кладбища с громадной деревянной чашкой на коленях сидит нищий. Нет человека, который бы, проходя мимо него, не бросил ему монеты в эту чашку. Ни один хромой, ни один слепой не получает столько. Он выше всякой конкуренции!

Чем же замечателен этот нищий? Что заставляет каждого невольно не отказать ему в подаче милостыни, которой, кстати сказать, он словами не просит, так как сидит молча и лишь изредка шепчет молитвы или кивает головой в знак благодарности бросившему ему монету. Его голова кажется громадной. Это целая копна волос. Расходящиеся от макушки в разные стороны мелкие пряди переплетаются между собой и затем сливаются в одну длинную, доходящую до земли толстую косу-колтун, от которой распространяется запах ладана.

Колтун этот невольно привлекает внимание каждого прохожего. Но не колтун причина щедрой ему подачки. Из любопытства всякий взглянет на колтун, но долго не останавливает на нем своего внимания – становится противно. Колтун является только приманкой.

Взгляд же каждого приковывается к лицу нищего. Большое, строгое, с тонкими чертами, худое, как бы точеное лицо и крупные глаза с каким-то особенным внутренним взглядом производят громадное впечатление. Это не тот взгляд, который проникает вам в душу и от которого становится жутко. Нет, это тот взгляд, в который вам самим хочется проникнуть, как в источник чистой воды. Вам кажется, глядя на эти глаза, что вы и сами получите утешение и сможете помочь и хозяину этих глаз. Но чем дольше вы на них смотрите, тем больше вы убеждаетесь в их глубине; вы чувствуете, что вы там ничего не найдете и не прочтете и что хотя глаза и смотрят на вас, но они не заняты вами и видят что-то дальше вас где-то там в пространстве…

Эти глаза, это лицо и вообще вся голова так и просятся на картину!

У него, задержанного за прошение милостыни, паспорта не оказалось, и личности его никто установить не мог. При осмотре его у него найдено было наличными деньгами тысяча семьсот рублей. На вокзале оказались сданными на хранение семь сундуков с разным платьем и вещами.

Долго не говорил нищий, кто он такой. Объяснял, что он «божий человек», милостыни не просит, а лишь принимает ее и ходит по монастырям. Вообще был молчалив и неразговорчив.

Справками скоро было установлено, что он мещанин одного города на юге России, имеет там семью и родных и известен как профессиональный нищий.

С деньгами и вещами он был отправлен по этапу на родину.

Прошел год, и поступила жалоба о том, что нищий с колтуном похитил девочку тринадцати лет. Нищий был разыскан и задержан. При нем, кроме этой девочки, оказались еще две в возрасте пятнадцати лет и девица двадцати двух лет. Все они заявили, что последовали за ним добровольно, с единственной целью побывать вместе с ним в некоторых монастырях, в которые он обещал их довести.

Из имущества при нем на этот раз было три сундука вещей и наличными деньгами около девятисот рублей.

Он объяснил, что прежние деньги и имущество им оставлены дома и что оказавшиеся при нем собраны вновь, но до какой цифры доходило его состояние, не пожелал объяснить.

Как беспаспортный, он опять был выслан на родину.

При описании этого профессионала невольно вспоминаются промелькнувшие перед глазами два типа, не принадлежавшие в действительности к бродягам или нищим, но по внешности производившие впечатление и нищих, и бродяг.

С селедкой в грязных руках, в истоптанных, на босу ногу туфлях, в