Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

черный капюшон, скрывший его янтарные глаза. — Значит, запустим шпионский экспресс в Новиград через Герхарда, а пока Дийкстра и Райс вытаскивают девку, я навещу вашего Ведуна в Чёрной пади. Приготовлю всё для ритуала. Затаись, Конрад. Скоро этот кошмар закончится.

Ведьмак резко пришпорил кобылу. Минерва сорвалась с места, с сухим хрустом взрывая копытами заиндевелый наст дороги. Черный плащ Грифона взметнулся на ковирском ветру, и уже через минуту Эксель растворился среди заснеженных деревьев тракта, направляясь к пограничному купеческому посту, чтобы отправить шифрованную весточку на Юг. Начинался самый сложный этап его северного контракта.

Глава 22. Время теней

Чёрная падь полностью оправдывала свое мрачное название. Ущелье к северу от Грозового Ручья было настолько глубоким и узким, что бледное повисское солнце вообще не заглядывало на его дно, оставляя обледенелые скалы в вечной, синеватой полумгле. Вековые сосны здесь росли под неестественными углами, их корявые, черные от сырости ветви переплетались над головой, словно костлявые пальцы утопцев. Снег под копытами Минервы стал грязным, перемешанным с прелой хвоей и торфом, а морозный воздух казался тяжелым, застойным, налитым запахом болотных испарений и старой, приземленной магии.

Эксель ехал шагом, пригнувшись к луке седла, чтобы не поймать лицом очередную обледенелую ветку. Серебряный волк на его шее вел себя странно — медальон не дрожал яростно, как при приближении монстров, а мерно, тягуче вибрировал, ловя сильный фон стихийного ведовства. На груди ведьмака тускло поблескивала серебряная заколка Лиры. После отправки купеческого экспресса в Новиград через людей Герхарда у Грифона в кошельке осталось ровно сорок крон, но сейчас его мысли занимали не шпионские взятки Дийкстры, а ритуал.

Просека резко оборвалась у подножия расколотого надвое гранитного утеса. Прямо под скалой, наполовину ушедшая в землю и обложенная сосновым лапником, примостилась кривая, замшелая избушка. Окна землянки были затянуты мутным бычьим пузырем, сквозь который пробивался слабый желтоватый свет, а из кривой глиняной трубы лениво струился сизый дым, пахнущий сушеным чистотелом и болотным торфом.

Эксель сошел с седла, привязал Минерву к покосившемуся плетню и широким шагом подошел к тяжелой двери. Не успел он постучать кулаком в кожаной рукавице по промерзшему дереву, как засов изнутри со скрипом отодвинулся.

На порог выполз сутулый, худой старик в рваном шерстяном балахоне, подпоясанном простой пеньковой веревкой. Его седые, грязные волосы были растрепаны во все стороны, а глаза были полностью застланы белесой, мертвой пеленой слепоты. Но повисский Ведун ориентировался в пространстве с пугающей скоростью — он безошибочно повернул голову в сторону Экселя, чутко пошевелил ноздрями, втягивая морозный воздух, и его сморщенное лицо исказилось в странной, беззубой ухмылке.

— Ведун слышит серебро… Ведун чует траву, холодную сталь и кошачью кровь! — затараторил дед, быстро перебирая пальцами воздух, словно ощупывая невидимые нити магии. Его голос был хриплым, ломаным, но говорил он о себе исключительно в третьем лице. — Пришел мутант со Школы Птицы. Пришел спросить за Белого Волка, который воет в лесной чаще. Ведун всё знает. Ведун ждал Грифона!

Эксель медленно сбросил капюшон, с легким удивлением разглядывая этого эксцентричного повисского отшельника. На Большаке ведьмакам попадались разные чародеи, но этот слепец явно прочно увяз в своем собственном, скрытом от обычных людей мире духов.

— Мне сказали, ты можешь помочь, Ведун, — спокойно произнес Эксель, поправляя перевязь нового метеоритного меча за спиной. — Конрад принял проклятие крови на древнем алтаре. Нам нужен ритуал, чтобы сжечь волчью шкуру, когда его Анна вернется.

Старик резко замер. Его слепые, покрытые бельмами глаза уставились куда-то поверх головы ведьмака, а пальцы судорожно затеребили веревку на поясе. Из его груди вырвался тяжелый, свистящий вздох.

— Тяжелый грех… Кровавый грех, — прошептал старик, и в его говоре впервые проступил суровый, мистический вес. — Парень выпил яд мести, духи алтаря забрали его имя. Ведун может нашептать травы, Ведун может развести костер очищения у капища. Но лесные духи требуют плату. Проклятие не уходит просто так, Грифон. Духи не отпустят волка за красивые глаза. Заходи в избу, если не боишься мертвецов. Ведун расскажет тайну Чёрной пади.

Внутри землянки Ведуна царил удушливый, звенящий полумрак, густо пропитанный резкими запахами сушеной мандрагоры, болотного торфа и козьего жира. Повсюду под низким потолком пучками свисали потемневшие от времени лесные коренья и связки птичьих костей, которые тихо, зловеще постукивали друг о друга от сквозняка. В углу ровно и жарко дышала приземистая глиняная печь, бросая багровые отсветы на закопченные бревенчатые стены.

Эксель прошел к тяжелому столу, сложенному из грубых дубовых плах. Ведьмак Школы Грифона не стал садиться — он остался стоять, заложив руки в кожаных перчатках за спину. Его янтарные глаза внимательно следили за каждым движением слепца.

Старик суетливо зашуршал своими холщовыми мешками, вытащил из-под лавки треснувшую глиняную чашу и плеснул туда мутного, дымящегося отвара из дикого чистотела. Он протянул чашу вперед, безошибочно угадав, где стоит ведьмак.

— Пей, Грифон, пей… — забормотал дед, качая растрепанной седой головой. — Ведун знает, что у ведьмака внутри всё горит после черных бутылок. Ведун видит, как твои Знаки налились силой. Но Знаков мало, чтобы сжечь волчью шкуру. Нужна воля духов.

Эксель аккуратно принял чашу, сделал короткий, чисто символический глоток горького, вяжущего рот отвара и поставил её на стол.

— Говори, старик, — негромко произнес ведьмак, и его голос прозвучал ровно в тесной избушке. — Какую плату требуют лесные духи? Что нужно для ритуала, пока Анна плывет из Новиграда?

Ведун резко замер. Его бледные, покрытые мертвой пеленой слепоты глаза уставились прямо в лицо Экселю. Старик подался вперед, уперевшись сухими, костлявыми пальцами в дубовую столешницу, и его говор стал тихим, пугающе свистящим:

— Конрад выпил проклятие не из-за волка… Конрад выпил яд из-за той, что носит шелка и горностай! Из-за материнской гордыни его кровь почернела! — Ведун злобно клацнул беззубым ртом. — Духи капища помнят обиду парня. Проклятие крепко держится за Изольду де Фриз. Чтобы разорвать цепь зверя, Ведуну нужна вещь баронессы. Личная вещь. Та, которую она долго носила у самого сердца. Но этого мало, Грифон, мало!

Старик вытянул сухую ладонь и резко согнул пальцы, словно когти хищной птицы:

— На эту вещь баронесса должна пролить свою собственную кровь. Кровь матери, которая совершила грех и разлучила влюбленных. Кровь Изольды смоет обиду Конрада на алтаре, когда девка из Новиграда обнимет волка. Без этого духи не отпустят баронета. Без этого Конрад навсегда останется Белым Волколаком, и его когти рано или поздно разорвут саму баронессу. Принеси Ведуну окровавленное серебро или бархат её платья, ведьмак!