Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

class="p1">Эксель медленно опустил взгляд на свою грудь, где над волчьим медальоном Грифона тускло поблескивала серебряная заколка Лиры. Контракт повисской знати закручивался в идеальную, смертоносную петлю. Добыть личную вещь баронессы де Фриз, да еще и омытую её собственной кровью, прямо из-под носа её вооруженной гвардии — это было задачей шпионского уровня.

— Кровь виновного… — тихо процедил сквозь челюсть Эксель. — Это канонично для проклятий. Хорошо, Ведун. Я вернусь в Охотничий замок. Объявлю баронессе, что Волколак затаился и больше не тронет её караваны, заберу свои сто двадцать крон и найду способ забрать плату для твоих духов.

Ведьмак развернулся, и его черный плащ взметнулся, когда он шагнул обратно к выходу из землянки. Новая цель была ясна. Ему предстояло сыграть в деликатную и опасную игру в цитадели де Фриз.

Дорога обратно к Охотничьему замку де Фриз заняла чуть больше двух часов. Метель окончательно утихла, уступив место леденящему, прозрачному повисскому полудню. Минерва шла ровной рысью по укатанному гвардейцами насту, из её ноздрей валили густые клубы пара. Эксель сидел в седле, низко опустив капюшон. На его груди тускло поблескивала серебряная заколка Лиры, а в походной сумке бережно покоился серебряный медальон Анны.

Когда подъемный мост бастиона со скрипом опустился, Эксель даже не стал заводить кобылу в конюшню. Он бросил поводья подбежавшему конюху и уверенным, широким шагом направился прямо в главный зал, где его уже ждала баронесса.

Изольда де Фриз сидела в том же высоком резном кресле у камина. На её коленях лежал тяжелый фолиант в кожаном переплете — семейные хроники рудников, но женщина даже не смотрела в книгу. Её ледянящие глаза мгновенно уставились на вошедшего ведьмака Грифона. Она судорожно сжала пальцы, и Эксель уловил, как гвардейцы по углам зала синхронно положили ладони на эфесы палашей.

— Ты вернулся один, мутант, — голос баронессы прозвучал сухо, со свистом, словно металл по стеклу. Она медленно закрыла фолиант. — Где мой сын? Где Конрад? Мои дозорные докладывают, что налеты на серебряные караваны прекратились со вчерашнего дня. Ты убил его?

— Ваш сын жив, баронесса, — спокойно, размеренно произнес Эксель, останавливаясь посреди зала и сбрасывая капюшон черного плаща. Его янтарные глаза холодно встретились со взглядом аристократки. — Стая затаилась в глубоких ущельях и больше не тронет ваше серебро. Я взял ситуацию под контроль. Но проклятие Конрада глубже, чем вы думали. Он принял шкуру Белого Волколака осознанно, на древнем алтаре Чёрной пади.

Изольда де Фриз резко встала, её вишневое бархатное платье зашуршало по каменным плитам.

— Мне плевать на его мотивы! Ты ведьмак. Твой цех веками снимает проклятия нечисти. Назови свою цену, Грифон. Пленяй его, вези сюда в цепях, расколдуй — сделай то, за что я плачу тебе сто двадцать золотых крон!

— Цена прежняя, баронесса. Но магия проклятий работает по своим законам, — Эксель сделал шаг ближе к камину, и багровые отсветы пламени осветили его суровое лицо. — Конрад стал зверем из-за вашей гордыни. Из-за того, что ваши люди силой увезли его Анну. Ваша обида — это корень всей скверны, и духи лесного капища требуют плату с первопричины. Чтобы разорвать цепь ликантропии и вернуть вам сына человеком, мне нужны две вещи.

Баронесса нахмурилась, её холеное лицо исказилось в презрительной мимике знати.

— Говори. Мои сундуки полны ковирского серебра.

— Серебро духов не интересует, — жестко перебил её Эксель, и его янтарные глаза холодно встретились со стальным взглядом аристократки. — Мне нужна ваша личная, самая ценная вещь. Та, которую вы долго носили у самого сердца. Фамильный кулон, перстень, дорогая брошь — мне всё равно. Но это лишь половина дела. На эту реликвию вы должны лично, своей собственной рукой пролить свою кровь. Кровь матери, совершившей грех против собственного сына. Ваша кровь смоет проклятие на алтаре Чёрной пади. Только тогда лесные духи утихнут, и только тогда Конрад вернется в этот замок человеком. Без этого — он навсегда останется Белым Волколаком, и рано или поздно его стая вырежет вашу гвардию до последнего латника. Вы просили вернуть наследника живым и здоровым. Это — единственный способ.

В зале воцарилась звенящая, мертвая тишина. Гвардейцы баронессы опешили, испуганно переглядываясь. Выставить такие условия высшей повисской аристократке, заставить её пролить собственную кровь ради ведьмачьего ритуала — на такую дерзость мог пойти только мастер Школы Грифона.

Изольда де Фриз замерла, её тяжелое дыхание со свистом вырывалось из груди. Для неё это был суровый, пугающий ультиматум лесной магии. В её глазах боролись спесивая шляхетская гордость и холодный, прагматичный расчет матери, теряющей единственный шанс сохранить свои земли и продолжить род.

Баронесса Изольда де Фриз стояла неподвижно, словно каменное изваяние у полыхающего камина. Тяжелые дубовые балки зала поскрипывали от набегов повисского ветра за окнами, а гвардейцы в вишневых колетах замерли, затаив дыхание. Эксель не шевелился. Его янтарные глаза из-под черной челки капюшона неотрывно следили за тонкими пальцами аристократки, застывшими у её ворота.

Наконец, судорожно выдохнув, баронесса рванула шнуровку бархатного платья. Из-под плотной ткани она вытащила тяжелый, старинный медальон на массивной золотой цепочке. Это был фамильный оберег рода де Фриз — крупный кусок ограненного двимерита, зажатый в лапы серебряного грифона, инкрустированный мелкими слезами ковирских алмазов. Вещь дышала колоссальным купеческим богатством и вековой шляхетской спесью. Изольда долго носила её у самого сердца.

— Этот медальон принадлежал еще моей бабке, графине Повиса, — хрипло, едва сдерживая ярость в голосе, произнесла баронесса. — В нем сила моей крови, мутант.

Она сделала два тяжелых шага к столу, на котором лежал семейный фолиант. Её рука скользнула к поясу, где в изящных кожаных ножнах покоился небольшой дамский стилет с рукоятью из слоновой кости. Тонкая сталь с сухим шорохом покинула ножны.

Изольда де Фриз не колеблясь вытянула левую ладонь вперед. На её породистом, бледном лице не дрогнул ни один мускул, когда острие стилета с силой полоснуло по мягкой коже ладони. Густая, багровая шляхетская кровь мгновенно выступила из глубокого пореза, крупными тяжелыми каплями срываясь вниз. Баронесса сжала кулак прямо над золотым медальоном, лежавшим на столе. Кровь матери густо омыла серебряного грифона и грани двимерита, пачкая пергаменты тактических карт.

— Забирай, — процедила сквозь зубы Изольда, швыряя окровавленный стилет на пол, где он со звоном отскочил от каменных плит. Она судорожно прижала к ране чистый кружевной платок, который тут же пропитался красным. — Забирай свою плату для лесных чертей, Грифон. Но помни мое условие: Конрад должен вернуться в этот замок живым. Если ты обманул меня или если проклятие не уплывет из его жил —